Хроноагент. Гексалогия

господин Андрей. Если бы вы согласились, у вас появилась бы какаято перспектива. Теперь у вас её нет. Получив отказ, я вынужден лишить вас своего покровительства. С этого момента ваша жизнь и жизни ваших спутников не имеют в моих глазах никакой цены. Вы совершили ошибку. Большую ошибку.
– Спасибо за предупреждение.
– Это не предупреждение, а приговор. Неужели вы так наивны, чтобы предполагать, что мы выпустим вас из наших миров, когда вы владеете такой ценной информацией? Не рассчитывайте на это.
– Дорогу осилит идущий.
– Нуну, идите. Только вот куда вы придёте? Впрочем, предположим самое невероятное. Вы сумеете какимто образом вырваться и дойти до своих. Что это даст? Смешно даже предполагать, что ваша организация сумеет както противостоять Нам. Но я не вижу смысла продолжать разговор. Как я уже сказал, после вашего отказа от сотрудничества я утратил к вам всякий интерес. Я вас больше не задерживаю. Полагаю, вы уяснили, что теперь ваша жизнь не стоит и фальшивой монеты?
– Усвоил. Такие вещи мне не надо повторять дважды.
– Я рад за вас. Будьте здоровы, сколько сможете. Прощайте.
Я встаю, кланяюсь без всякого почтения и говорю:
– До свидания.
Направляюсь к выходу. Меня останавливает голос Таканды. Он почемуто стал какимто скрипучим.
– Вам не туда!
Жестом радушного хозяина Таканда указывает мне на проём, открывшийся с другой стороны. Так! Не мытьём, так катаньем! Эти шутки мне не нравятся, отец Таканда. Не знаю, чей ты там отец, но твои детки сейчас осиротеют. Вскидываю автомат и передёргиваю затвор.
– Не успеете, – Таканда укоризненно качает головой.
– Успею. И вы это прекрасно знаете. И учтите, неуважаемый, я буду стрелять вам в лоб.
Я уже понял, что блестящая пурпурная ткань, обтягивающая тело Таканды, сродни мелтану или сертону. Но лицото у него не защищено. Я навожу автомат прямо между его глаз.
– Так в какую дверь я должен выйти?
– Хаос с вами! Идите куда хотите.
Честно говоря, я не думал, что он так легко сдастся. Я ожидал какойнибудь чертовщины, но вместо этого открывается дверной проём, через который я входил сюда. Выхожу к ожидающим меня друзьям и лорду Мирбаху. Вот онто, судя по выражению его лица, никак не ожидал меня увидеть.
– Всё, – говорю я, – пора рвать отсюда когти. Толя, надеюсь, ты не терял времени даром, пока я беседовал с отцом Такандой о разных интересных вещах?
– Не терял. На сегодняшний день мы имеем две устойчивые зоны. Одна менее стабильная, до неё шестьсот, другая более устойчивая, но до неё девятьсот километров. Обе они расположены на одном луче.
– Это хорошо. Но всё равно далековато. Придётся действовать по плану…
Ктото трогает меня за плечо. Оборачиваюсь. Это лорд Мирбах.
– Сэр, я полагаю, что моя миссия выполнена. Я хотел бы получить назад своё оружие и оставить вас.
– Рано, сударь, – сухо отвечаю я, стряхивая его руку со своего плеча. – Рано. Вы думаете, мы забыли, как открывался вход в это подземелье? Он открывается вашей ладонью. Как вы нас сюда привели, так отсюда и выведете. Что же касается оружия, то я не люблю, когда у меня за спиной стоит вооруженный человек, которому я не вполне доверяю. Оружие своё вы получите, когда мы окончательно расстанемся. На выход!
Видя, что Мирбах не торопится исполнить команду, Лена толкает его в спину стволом автомата. Только тогда он повинуется и ведёт нас к выходу. Вот и стальная плита, закрывающая выход из «кротовой норы», обиталища очередных претендентов на мировое господство, упырей, прячущихся от дневного света. Не знаю, что сработало – предупреждение Таканды или интуиция хроноагента, отточенная в многочисленных нестандартных ситуациях. Я поднимаю правую руку, подавая сигнал «внимание», и прижимаюсь к левой стене, приводя автомат к бою. Все молча следуют моему примеру.
Плита беззвучно ползёт вниз. Мирбах оборачивается и, увидев, что мы приняли меры предосторожности, тоже прижимается к стене. Сообразил. Это спасает ему жизнь.
Плита не успевает опуститься до конца, а вдоль тоннеля густо свистят пули. Нас встречают огнём. На выходе нас ожидали тридцать карателей во главе с полковником. Если бы мы стояли напротив входа, нас смело бы этим свинцовым ветром. Открываем ответный огонь, но силы слишком неравны. Придётся отходить, заманивая противника.
Но Пётр принимает другое решение. Он кричит: «Ложись!» и швыряет в карателей «лимонку». Над нами противно визжат осколки, царапают по стенам тоннеля; один, отскочив от стены, с оглушительным звоном бьёт меня по шлему. А Пётр вскакивает и командует: «Вперёд!»
Мы выбегаем из тоннеля и добиваем уцелевших карателей. «Лимонка» сделала своё дело. Страшная всётаки эта вещь – граната Ф1. Пётр изрядно