После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
до немыслимых пределов. Коренным образом изменилось их мышление. Изменились критерии и оценки человеческих поступков и отношений. Как сказал Старый Волк, они перестали быть людьми. Первое, что они сделали, это построили передающую станцию и установки по созданию межфазовых переходов. Затем они безжалостно и без малейших колебаний уничтожили всех, кто помогал им в строительстве или был его свидетелем. Без различия пола и возраста были уничтожены жители окрестных селений и обитатели монастыря. После этого началось завоевание той Фазы, а дальше – безудержная экспансия по бесконечному множеству параллельных Фаз нашей планеты. Можете представить себе, какой сейчас идёт поток уворованной энергии из всех Фаз, которые покорили «прорабы», и где они установили свой порядок.
– И как тебе удалось всё это узнать? – с сомнением в голосе спрашивает Наташа.
– Это заслуга не моя, а Сергея. Ему удалось найти и расшифровать юбилейную речь одного из лидеров этой банды. Он бился над этим делом три дня и закончил только вчера. Теперь мы знаем, откуда растут ноги у наших «прорабов перестройки», какова их задача и для кого они стараются.
– Кстати, – говорю я, – для кого? В этой речи называют их истинных хозяев?
– Увы! – вздыхает Лена. – Сплошные эпитеты. Отцы, лучезарные творцы, истинные владыки Вселенной и тому подобное. Но, я полагаю, мы сделали уже всё возможное. Информации набрали достаточно. Можно возвращаться, и возвращаться мы будем отнюдь не с пустыми руками.
– Что ж, – соглашаюсь я, – можно возвращаться. И нужно возвращаться. Ты права. Может быть, заодно и скажешь нам, как это сделать? В какую сторону бечь? – Поскольку Лена молчит, я продолжаю: – Пойдём дальше. Вариантовто у нас всё равно нет. Или у тебя есть?
– А что? – Лена улыбается. – Останемся здесь и учредим новую обитель имени Магистра Филиппа Леруа. О добрых делах молва далеко летит. Глядишь, лет этак через триста или пятьсот дойдёт и до наших.
– Нет уж, лучше останемся агасферами, – говорит Анатолий. – Фазопроходцами, так сказать.
– Или фазопроходимцами! – подхватывает Лена.
B.C. Высоцкий
На другой день мы поднимаемся рано и завтракаем при тусклом освещении масляных плошек. Надо максимально использовать световой день и оказаться на переправе как раз к моменту включения солнца.
Солнце еще не включилось, а мы уже стоим на берегу реки. Мы – это наша дружная команда, весёлый гуляка Лем и отец Сандро. Отец Сандро пришел вовсе не для того, чтобы еще раз попрощаться с нами и «потреуголить» в дальнюю и опасную дорогу. Он должен перегнать назад лодку. Лодка напоминает длинный ящик, сколоченный из необструганных досок. Невзирая на свою неказистость, посудина держится на плаву и даже не тонет под тяжестью наших ранцев. Отец Сандро уверяет нас, что она не утонет, даже когда мы все в ней разместимся.
В небе вспыхивает солнце, и сразу становится очевидной вся непривлекательность перспективы кораблекрушения. Если в темноте река давала о себе знать только журчанием и малопривлекательным запашком, то теперь она отталкивает и своим видом. По руслу течет мутная, грязная жидкость, которую можно назвать водой, только совершив грубое насилие над языком. Мало того, что она сама по себе имеет оттенки от кофе с… ну, не с молоком же, до изумительного гнойного. По ней еще идут разноцветные разводы, наводящие на мысль о близости нефтеперерабатывающего завода средней мощности. К тому же в этой… жидкости плывут всевозможные подозрительные ошмётки. То ли канализацию гдето прорвало, то ли скотомогильник размыло. Как бы то ни было, но эту «водную» преграду нам предстоит форсировать.
К моему удивлению, в лодке я не нахожу ни вёсел, ни шестов. Зато обнаруживаю прочный канат, продетый в два железных кольца. Одно – в носу лодки, другое – в корме. Перед нами классический паром. Лем достаёт изза пояса и натягивает на руки длинные перчатки из темножелтой кожи.
–A y вас перчатки есть? – спрашивает он.
– У всех.
– Тогда наденьте их заранее. Неизвестно, за что нам придётся ухватиться на том берегу. Можно будет и без рук остаться.
Отец Сандро и Лем подтягивают трос специальными рычагами, и паром медленно приближается к правому берегу реки. Берег густо зарос кустарником, обросшим какимто желтоватокрасным мохом. Лем внимательно всматривается в этот кустарник и недовольно ворчит:
– Разросласьтаки, зараза!
– Кто разросся? – спрашиваю я.
– Да злая мочалка разрослась. Когда я здесь
