После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
к нам стук копыт. Видимо, командир отряда обеспокоился отсутствием арьергарда и направил гонца выяснить, в чем дело. Мы с Леной, не говоря ни слова, тянем изза спины луки и накладываем стрелы.
Гонец принимает нас за отставший арьергард и скачет к нам, понося нас последними словами, смысл которых мы не можем уразуметь. Тут и «ухокрылые свиньи», и «розовощекие трихвостые псы», и еще ктото экзотический. Доругаться он не успевает. Одна стрела вонзается ему в левую грудь, другая – в горло.
–Вот тебе, Серёжа, – говорит Лена, – и оружие, и конь.
–Осталось только научиться владеть всем этим, – добавляет Наташа.
–Какнибудь справлюсь, – ворчит Сергей.
–Какнибудь, Серёжа, не надо, – возражаю я. – Нам такие жертвы совсем ни к чему. Это же, Петро, и к тебе относится. Поэтому вперёд не суйтесь. Хотя из здешних вояк рубаки никакие, но выто по сравнению с ними вообще дошкольники.
Сергей вооружается и надевает шлем. При этом он ворчит и ругается:
–Время их побери! И как они их на своих головах таскают весь день? Это же невыносимо!
–Согласна, – замечает Лена, – невыносимо. Весьма невыносимо. Особенно если забыть надеть подшлемник. В этом случае и полчаса не выдержишь. А уж если сверху трахнуть по шлему мечом или, не приведи Время, топором, то будет и вовсе невыносимо.
Под общий смех Сергей стаскивает с головы шлем и натягивает войлочный подшлемник. Теперь мы все не только вооружены одинаково, но и одинаково выглядим. Все в одинаковых шлемах, лица у всех закрыты кольчужными брамницами, через которые видны только глаза.
Трогаемся в дальнейший путь. Надо быть готовыми к тому, что командир отряда, не дождавшись ни арьергарда, ни своего посыльного, или пошлёт нам навстречу еще когонибудь, или, заподозрив неладное, развернёт весь отряд. В предвидении подобных осложнений мы строимся в походнобоевой порядок. Впереди едем мы с Леной. За нами – Сергей с Петром. Замыкают маленькую колонну Наташа с Анатолием.
Опасения оказываются не напрасными. Через полчаса нам навстречу скачут еще три всадника. Как и первый посыльный, они, благодаря нашим шлемам и коням, принимают нас за своих и еще издали начинают обзывать «желтыми чешуйчатыми крысами» и кемто еще. Двое падают с коней сразу, пронзённые стрелами. Третий, раненный в плечо, удерживается в седле. Он разворачивает коня и, клонясь набок, скачет назад. Но метров через пятьдесят и он валится из седла.
Мы останавливаемся и проводим короткое совещание. Двигаться дальше становится опасно. Оставаться на месте бессмысленно. Возвращение назад и поиск переправы в другой стороне значительно уведёт нас от цели. Принимаем решение двигаться в прежнем направлении и при появлении превосходящих сил противника отступить в лес, под защиту деревьев. Там луки будут не эффективными. К тому же в густом лесу трудно действовать на коне, и наши враги будут вынуждены спешиться. В этом случае силы почти сравняются.
Движемся дальше, и через час все наши расчеты и прикидки сводятся на нет. За очередным поворотом мы видим пасущихся на траве коней. На опушке сидит, поджав ноги и образовав большой круг, большая группа вооруженных людей. Время побери! И коней, и людей много больше одиннадцати.
Поскольку мы не ускоряем шага, нас и здесь поначалу принимают за своих. Один из сидящих встаёт и начинает обзывать нас «лысыми желтыми волками», «помётом больного ягнёнка», «кормом для ошпаренных ворон» и чемто еще в том же духе. Сидящие на траве люди оборачиваются и с интересом нас разглядывают, отпуская в наш адрес замечания. Видимо, такие же «лестные».
Мы приближаемся, и тот, кто нас «приветствует», озадаченно замолкает. Он замечает, что мы не в кольчугах, а «обросшая рыжей шерстью жаба» знает в чем. Это же замечают и другие. До них начинает доходить, что здесь чтото не так. Они по одному, по двое поднимаются. Ктото глазеет на нас, ктото направляется к коням. Пока они не опомнились и не взялись за луки, надо принимать меры.
Мы пускаемся в галоп. Несколько человек бросаются нам наперерез. Моего коня пытается схватить за узду предводитель отряда. Но я бью его копьём наотмашь, и он катится в дорожную пыль. Поляна мгновенно превращается в потревоженный муравейник. Кто хватается за оружие, кто бежит к коням. Все галдят. А мы, сбивая с ног неосторожных, проносимся мимо и скрываемся за очередным поворотом дороги. Вслед нам запоздало летят стрелы.
Теперь останавливаться нельзя. Сейчас вся эта ватага бросится за нами в погоню. А там их сейчас, как я успел заметить, не менее двадцати пяти человек. Мы продолжаем скакать тем же аллюром. В голове только одна мысль: «Только бы никто не вылетел из седла!» Задержка будет смерти подобна. Сейчас мы опережаем преследователей самое меньшее
