Хроноагент. Гексалогия

– Учителя хорошие. Немцы. Теперь ты понял?
– Понял. Но все это както нечистоплотно. Неужели ничего нельзя сделать без этого… подругому?
Магистр безнадежно машет рукой.
– А как? Андрэ, просчитаны все варианты, этот – самый безболезненный. Их просто задержат, но, так как никаких доказательств, кроме показаний Блэквуда, не будет, их дня через три отпустят.
– А если Блэквуд просто откажется помочь им? Понимаешь, Магистр, я не представляю, как он будет жить дальше с пятном предателя?
– Ну, вопервых, товарищизаговорщики не такие дураки, и у них есть запасные варианты. Давай вернемся к сцене у Белого дома… Смотри, Блэквуда нигде не видно. Так что сработал именно их запасной вариант. А знаешь, почему я это знаю? В три часа ночи 1 ноября Джон Блэквуд застрелится у себя в квартире. Он не выдержит противоречия между присягой и своими убеждениями. Так что можешь быть спокоен: с клеймом предателя ему не жить. Более того, при обратном переносе мы на шесть часов заблокируем его память о том факте, что он подал рапорт в ФБР. Пусть он умрет с чистой совестью.
Я молчу. Магистр ждет ответа. Пауза затягивается.
– Ну, в чем ты еще сомневаешься? Ах да, я не сказал тебе еще об одной детали. Ты обратил внимание на реакцию Трумэна и на то, как вела себя охрана президента?
– Да, они били только на поражение, это был расстрел…
– Более того. Детальный анализ этой сцены нашими аналитиками показал, что Рузвельт убит именно охранником. То есть ктото заранее готовил переворот, и заговор коммунистов оказался им на руку. Кто эти ктото, ты, я думаю, понимаешь?
– Понимаю, но не понимаю, откуда они узнали…
– Давай вернемся к сцене вербовки Блэквуда… Вот, обрати внимание на этого человека. Это Луиджи Гальдони. А теперь смотри, с кем он встретится 31 октября в одиннадцать тридцать возле вокзала “Юнион”.
На экране возникает грязный, захламленный переулок, заставленный мусорными баками. Возле одного из них стоит Луиджи. Появляются еще двое.
– Один из них – Антонио Сфорца: фюрер местной фашистской организации, бывший офицер охраны президента, второго мы пока вычислить не можем.
На экране идет разговор.
Антонио: “Принес?”
Луиджи: “Да, все здесь”.
Передает неизвестному пакетик.
Неизвестный: “Вот, как договаривались, половина, – передает Луиджи пачку долларов, – остальное – завтра, здесь же, в девять вечера”.
Антонио: “И тогда же получишь задаток за второе число. Сколько их будет, говоришь?”
Луиджи: “Восемь вместе со мной. Синьор Антонио, я должен остаться вне подозрений”.
Антонио: “Это твоя забота. Как только начнут стрелять, падай и прострели себе ногу. Не забудь, стрелять надо из того “вальтера”, который я тебе дал. Охрана вооружена ими. Ну, до завтра”. – “До завтра”.
Расходятся.
– Так этот Луиджи – провокатор!
– Да, он работает на американских фашистов, которые также готовят переворот. Правда, в отличие от коммунистического, их переворот удастся. Так в чем наша задача?
– Помешать этому.
– Любой ценой?
– Да. Любой ценой.
– Уф! – Магистр устало опускается в кресло. – Андрэ, с тобой очень трудно работать. Тебя приходится так долго и обстоятельно убеждать, что на все другое сил уже не остается. Но это к лучшему. Когда ты идешь на дело убежденным, ты превосходишь все ожидания. В этом я убедился еще по прошлому заданию.
– Переброска через семь часов. – Усталость Магистра резко уступает место деловитости, говорит он энергично, глаза вновь блестят, он уже весь в работе. – Элен, за это время проведешь экспресссеанс мнемонической подготовки. Кроме легенды, добавь законы США и округа Колумбия. Одновременно – лингвистическая подготовка: вашингтонский диалект и полицейский жаргон Восточного побережья сороковых годов. На все это – пять часов. Вперед! Стоп! Андрэ, тебе это будет интересно, а времени много не займет. В ближайшей фазе – аналогичная ситуация, но туда мы не вмешиваемся. Там компартия США решила согласовать свои действия с руководством Коминтерна. Димитров не рекомендовал им проводить эту акцию, и они от нее отказались. Там все пойдет нормально.
– Это хорошо, а то у вас агентов не хватит для каждой фазы.
– Это плохо, Андрэ, что у нас катастрофически не хватает хроноагентов. А еще хуже то, что некоторых из них приходится уламывать на дело, словно невинную девочку на дефлорацию. Все! Убирайтесь!
И мы убираемся.