Хроноагент. Гексалогия

переходит в розовый, потом – в голубой, потом салатный, бежевый, розовый, голубой, палевый и т.д., то набегая, то отступая, как волны на морском берегу, плавно сменяя друг друга. Одновременно звучит какаято странная мелодия, меняющая ритм в соответствии с изменением цвета, но без всякой системы. И какоето лепетание, бормотание или нашептывание: “Увалалаувылилолиулала…”
И так – без конца.
Какоето время я пытаюсь отвлечься, думаю о Лене: улалолилиулулули… о своей эскадрильи: увулулолоулулу… об оставленной навсегда жизни в моем времени: увалалали… Потом понимаю, что засыпаю… Уляуляляленьки, купим сыну валенки…
Нечеловеческим усилием я встряхиваюсь. Попробуй тут не засни, когда тебя так баюкают. Надо сосредоточиться на команде: “Не спать!”
Не спать… не спать… улалалать – спать… не улалать… не улилить…
Мне кажется, что я борюсь со сном уже целую вечность… Я гдето читал, что святая инквизиция практиковала пытку лишением сна. Какие всетаки были гуманисты, эти добрые инквизиторы. Они так и не смогли додуматься до такой пытки: пытки усыплением! А как приятно было, наверное, когда тебя после пыток притащат в твою камеру, бросят на соломенный тюфяк, ты отключишься, и спишь, и улаляляулулу…
Черт возьми! Я начинаю вспоминать все бравурные военные марши начиная чуть ли не с Петра Великого… Под марши не заснешь!..
Не знаю, сколько я так маршировал, но все, даже самое приятное, когданибудь кончается. Цветовые волны гаснут, и перед моими глазами вновь возникает голограмма с девушкой.
Лена смеется:
– Вот уж никогда не думала, что меня будут сравнивать с инквизитором!
– Они по сравнению с тобой мягкосердечные и добродушные создания…
– Ничего, это только первый раз тяжело, еще раз пятнадцать, и привыкнешь. Ладно, проверим. Where d’you look?
– That charming lass. D’you know her?
–Yea.
– Who’s she?
– I’ll tell you. Tomorrow, if you not object.
– Nice.
[– Куда ты смотришь?
–  Это очаровательная девушка. Ты знаешь ее?
–  Да.
–  Кто она?
–  Я расскажу тебе. Завтра, если не возражаешь.
– Хорошо (англ.). ]
– С лингвистикой – порядок. Легенду проверять не будем, слишком долго это…
– А что такое – легенда? Чтото наподобие того, что сочиняют разведчикам?
– Чтото в этом роде. Но там легенда большей частью вымышленная, а здесь легенда – это набор необходимых сведений из жизни объекта внедрения. В самом деле, как ты сможешь выполнить задание, если не знаешь, как зовут твоих сослуживцев, где ты живешь, и хорош же ты будешь, отыскивая у себя в полицейском участке нужник, если тебе приспичит…
– Но я ничего этого не знаю…
– И не надо. Зачем тебе это здесь? Вот когда на твою матрицу наложатся неподавленные гармоники матрицы Блэквуда, тогда все узнаешь автоматически. Ну все… у нас осталось около двух часов. Тебе сейчас лучше всего отдохнуть. Да и я устала дьявольски, торопилась.
Лена сбрасывает туфли и устраивается на шкуре со старинной книгой. Правой рукой она производит какието манипуляции в воздухе. На окнах опускаются шторы, свет приглушается, остается освещенным только участок, где сидит она. Начинает звучать тихая спокойная музыка.
– Ты приляг, вздремни. Я тебя разбужу.
Покорно вытягиваюсь на диване и “убаюкиваюсь”.

Мягкий сигнал таймера возвращает меня к действительности.
– Пора, – тихо шепчет мне Лена.
А меня неожиданно посещает мысль. А что, если?..
– Лен, нельзя ли посмотреть еще раз сцену встречи этих провокаторов?
– Почему нельзя? Все, что надо для работы, не только можно, но и нужно…
С этими словами Лена встает и босиком шлепает к компьютеру. На экране возникает сцена встречи Луиджи Гальдони, Антонио Сфорца и того, третьего.
– Пожалуйста, стопкадр, а затем просмотр в различных ракурсах… Так, хорошо, спасибо.
Лена обувается, и мы идем к нульТ. Из кабины мы выходим в уже знакомое мне помещение. Именно здесь я несколько