После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
кухи попробовать?
– На “Кугуаре”. Там мы только этим и держались во время боя. Куха тройной крепости прекрасно тонизирует, повышает реакцию, но, говорят, здорово изнашивает организм.
– По тебе этого не скажешь, – шутит Магистр. – Давайка к столу.
На столе стояли бутылка коньяку (настоящего французского!), тарелочка с тонко нарезанным лимоном, открытая банка сардин, гренки с сыром, кофейник, чашки, печенье и пирожные для дам. Магистр торжественно разливает коньяк по рюмкам, обхватывает свою рюмку узкими жилистыми ладонями с длинными нервными пальцами, минуту молчит согревая напиток, потом говорит:
– Ну, хроноагенты, за ваше удачное, вопреки всем моим предчувствиям, возвращение!
Мы молча выпиваем и закусываем. Магистр вновь наполняет рюмки, молчит, чтото обдумывая, наконец говорит:
– Ну и жестокий же вы народ, летчикиистребители. Одно слово – вояки. Надо же додуматься… Нам такое и присниться не могло. Вызываю огонь на себя! Ты это имел в виду, когда испрашивал санкцию на любые действия?
– И это тоже. Надо было быть готовым к любому исходу.
– Ничего себе исход! Ну а этот… – Магистр кивает в мою сторону, – тоже хорош! Надо же такое придумать! Слушай, неужели не колебался?
– Почему же? Я до последней минуты искал другой выход. Был готов отменить приказ о взрыве и попытаться прорваться на планетарных двигателях, но потом…
– Что потом?
– Потом вспомнил о предостережении Фридриха: пришельцы могут не только читать наши мысли, но и управлять нашим поведением. Тогда я решил, что другого выхода у меня просто нет.
– И правильно решил. – Магистр поднимает рюмку. – Помянем доброй памятью Кена Берто, Доса Кубено, Эллу и весь экипаж “Конго”. Они погибли славной смертью.
Мы молча выпиваем. После того как опустел кофейник, Магистр еще раз наполняет рюмки.
– А теперь, друзья мои, я хочу выпить за вас. Из вас получаются прекрасные хроноагенты. Решительные, способные на самостоятельные, пусть неожиданные, но правильные действия. Главное, что эти действия – нестандартные. Именно такие агенты мне и нужны для решения моей задачи, над которой я бьюсь уже несколько лет. Чем дольше я с вами работаю, тем больше убеждаюсь: мне с вами повезло. Пью за вас!
– Магистр, – спрашивает Андрей, – а что это за задача?
– Узнаешь в свое время, – уклончиво отвечает Магистр.
– Тогда зайдем с другой стороны, – начинаю я. – Эта задача, помоему, какимто образом связана с тем странным набором аномальных фаз, которые ты мне даешь для проработки и построения прогноза?
Магистр рассеянно смотрит на меня.
– Ты, помоему, чрезмерно догадлив…
Потом, спохватившись, что сказал лишнее, быстро меняет тон:
– Все, все! Расслабуха кончилась. Завтра с утра – за работу. Досдать все зачеты и приступить к курсу МПП. Дамы, забирайте своих рыцарей и – по домам. Помогите им отдохнуть, набраться сил, чтобы завтра быть в форме.
Еще три дня я сдаю оставшиеся зачеты и экзамены. В конце третьего дня Лена предупреждает меня, что завтра меня, возможно, вызовут на МПП.
– А что такое МПП? Что со мной будут делать?
Лена грустно смотрит на меня.
– Не знаю, родной. Никто из моих знакомых не проходил эту подготовку по такому высокому классу, какой назначил Магистр для тебя и Андрея. В моем представлении, – я сравниваю с тем классом, по которому прошла сама, – из вас вынут душу, вывернут ее наизнанку, почистят и начинят чемто невероятным. Вы выйдете оттуда “суперменами”, если выйдете вообще.
– Брось так мрачно шутить, Леночка. Не такой Магистр человек, чтобы посылать на убой своих сотрудников. Да и моральный фактор, я думаю, ты преувеличиваешь.
– Не знаю, не знаю…. Да и Магистра ты еще не знаешь. Знаю я только одно: вы выйдете оттуда другими людьми.
– В каком плане?
– В таком, что вы будете способны на многое такое, о чем сейчас не можете даже подумать без содрогания. МПП – это как бы перестройка душевного склада, даже изменение моральных устоев личности.
– Но ведь это… – начинаю я, но Лена меня прерывает:
– Это не совсем так, как ты думаешь. Ты просто станешь несколько другим на подсознательном уровне. Впрочем, после твоих подвигов на “Конго” и в сорок первом году я не думаю, что тебе нужна серьезная перестройка подсознания.
– Значит, ты будешь любить меня попрежнему?
– Вот что тебя беспокоит, – смеется Лена. – На этот счет ты можешь не переживать. Ты уже вернулся с двух заданий и неужели не заметил, что каждый раз ты становился другим, пусть немного, но другим? Ты уже никогда не будешь тем Андреем Коршуновым, которым был в 1991 году, в своей фазе. Сейчас в тебе пусть немного, но присутствуют и Андрей Злобин, и Джон Блэквуд, и Кен Берто.
