Хроноагент. Гексалогия

направляются к самолету. – Но как ты сумел вывести самолет из такого режима? Ведь запаса высоты практически не оставалось, да ты еще зачемто и влево отвернул.
– Чтобы оставить в стороне завод по переработке отходов. Один бог знает, чем бы все кончилось, если бы самолет на такой скорости ухнул на него. Ну а как мы с ним выкручивались, расспросишь его самого. Все записи в целостисохранности.
Мы подъезжаем к зданию управления. Прежде чем отправиться в свою комнату, я захожу в пункт наблюдения и прошу показать мне записи моего полета. Больше всего меня интересовал участок перед моим поворотом влево. Ни на локаторе, ни в телеметрии с борта НИЧЕГО НЕ БЫЛО. Похоже, что странную мерцающую воронку видел только я.
Я и бровью не веду, но многозначительно смотрю в угол диспетчерской. Пусть Магистр и Андрей, если они сейчас наблюдают за мной, а в этом я не сомневаюсь, поймут, что я обнаружил нечто интересное.
– Что тебе сейчас нужно, Адо? – слышу я вопрос руководителя полетов.
– Душ, хороший обед и сон, – отвечаю я и направляюсь в свою комнату.
После плотного обеда из четырех блюд, обильно запитого большим количеством сока и молока, укладываюсь и закрываю глаза.
Перед глазами мелькают стремительно несущаяся под меня земля, мерцающая воронка и взлетная полоса, качающаяся справа налево и вверхвниз.
– Время с вами! Отвяжитесь! Я свое дело сделал, мне пора домой! – сержусь я и проваливаюсь в глубокий сон.

Перламутровые голубые стены “пункта возвращения” на этот раз не вызывают во мне никакого эмоционального подъема. Так я опустошен морально.
– Хоть бы выспаться дали, Время побери! – ворчу я, снова закрывая глаза.
Лена подходит и кладет руку мне на голову.
– Я все видела. Что это было, Андрей?
– Он.
– Черный Вектор?
– Да, Лена, это был он.
Лена, вздохнув, отходит. Она быстро проделывает все манипуляции и молча ждет, пока я оденусь. Она смотрит на меня как на тяжелобольного, чудом вернувшегося к жизни.
У Магистра собран весь “синклит”. Кроме Андрея и Катрин, там сидят еще Маг Жиль, Магистр Фридрих и еще несколько человек. Все они с интересом смотрят на дисплей, на котором изображен мерцающий центр воронки и фрагмент стены, которые я имел удовольствие видеть в полете. При нашем появлении все взоры обращаются ко мне с таким выражением, как будто именно я – создатель столь тщательно изучаемого ими феномена.
– Что скажешь, Андрэ? Как ты это объяснишь?
– Что я могу сказать? Практически ничего. Вы видели то же, что и я. Могу добавить только два момента. Первый: ни на экране локатора, ни по данным телеметрии ничего не зафиксировалось.
– Ну, это мы поняли по умному выражению твоего лица, когда ты просматривал записи. А второй момент?
– Второй момент в том, что все началось в ту минуту, когда я решил отвернуть влево. Не начал поворот, заметьте, а только еще решил отвернуть.
– Ты понял, куда вел тебя этот туннель?
– Отлично понял. К заводу. Должен сказать, что отвернуть стоило больших усилий. Меня словно приковало к этому курсу.
– Андрей, а ты не заметил…
– Подождите, остановитесь! – вмешивается Лена. – Андрей сильно утомлен, ему необходим отдых. Ничего нового к тому, что вы сами видели, он не добавит. Сейчас дело за Аналитическим сектором. Они предсказали этот Черный Вектор, Андрей добыл им его первое реальное проявление, теперь им и карты в руки. А я как врач не позволю больше донимать Андрея вопросами. Ему необходим отдых.
Все, кроме Магистра и Андрея, возмущенно галдят.
– Выпей, друже, и пойдем. Я помогу Лене дотащить тебя до постели.
Я послушно выпиваю и закусываю. Потом встаю и, поддерживаемый с одной стороны Леной, а с другой Андреем, нетвердыми шагами направляюсь к нульТ.
Дома у Лены Андрей усаживает меня на диван, а Лена, похлопотав у синтезатора, ставит передо мной чайник с горячим чаем, блюдо со сдобными лепешками и вазочку с ароматным медом.
Меня всегда удивляла способность Лены угадывать мои тайные желания, как бы извлекать их из моего подсознания. Я молча благодарю свою подругу взглядом и принимаюсь за угощение.
Лена усаживается рядом с Андреем и, беседуя с ним вполголоса, подливает мне чай, по мере того как я опустошаю чашки. Покончив с чаем, медом и лепешками, я, еще раз благодарно взглянув