После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
не так успешно, как против меча. Несколько хороших ударов, которые он принимает на щит, заставляют его потерять стремя. Я не упускаю случая и еще двумя ударами выбиваю его из седла.
Оказавшись на земле, Синий Флинн тут же вскакивает на ноги и сближается со мной. Он вновь показывает свое искусство бойца. Пытаюсь поймать его под свою правую руку, вооруженную секирой. Он же, под мордой моего коня, все время уходит влево, пытаясь ударить меня острием Меча снизу. Против таких ударов щит бесполезен. Покрутившись против часовой стрелки в смертельном падеде с Синим Флинном, я принимаю решение.
Спешившись, готовлюсь к изнурительному бою двух равных противников. Победителем в этом бою будет тот, у кого останется больше сил, кто дольше выдержит. На моей стороне то преимущество, что Синий Флинн быстрее должен потерять силы, вместе с кровью, что продолжает течь из раны в бедре.
– Ты ранен, перевяжись, – предлагаю я.
– Думай лучше о себе и защищайся, – хрипит Синий Флинн.
Вновь звенит оружие: слышны гулкие удары о щиты и звонкие стали о сталь. Да, Синий Флинн заметно сдал. И хотя у меня самого ноют плечи и поясница, а под доспехами я весь мокрый, хоть выжимай, Синему Флинну заметно хуже. Его удары уже утратили точность и стремительность. Щит под секиру он подставляет, уже не пытаясь отбить удар, а только защищаясь.
Вдруг он пропускает боковой удар моей секиры и, только резко присев, успевает уйти от смертельной раны. Секира ударяет его по навершию шлема, и Синий Флинн, оглушенный, шатается. Следующий удар секиры разрубает ему наплечник и повергает на землю. Секира глубоко вонзается ему в грудь с правой стороны. Мох под ним быстро окрашивается кровью.
Помня «наставления» Глупого Потана, я быстро срываю с Синего Флинна шлем и снимаю обруч с красным камнем и шипами. Когда обруч оказывается в моих руках, мне кажется, что в камне чтото щелкает и он как бы вспыхивает. Интересно, показалось или нет?
Смотрю на Синего Флинна. Лицо его бледно, глаза закрыты. Бледность лица подчеркивают черные, как крыло ворона, волосы. Черты лица, еще не тронутые смертью, правильные и не лишены приятности. Высокий лоб, тонкий прямой нос, ни усов, ни бороды. Волевой подбородок. Я не проверяю, жив ли он. Секира – не меч. Страшная рана, развалившая его почти на треть, не оставляет никаких сомнений на этот счет.
Золотой Меч лежит на земле. Беру его в руки. Клинок не отличается ничем особенным, разве что по стали идет затейливый узор, напоминающий таинственные письмена. Рукоятка действительно золотая, богато отделанная рубинами. Два камня красуются по концам крестовины, один – в центре, где начинается клинок. Сама рукоятка украшена углубленными в нее рубинами помельче, по четыре с каждой стороны, друг против друга. Венчает рукоятку еще один рубин, самый крупный. Странный Меч. Мне кажется, что рубины, углубленные в рукоятку, напоминают клавиши. Для пробы нажимаю верхний камень. Так и есть! Он чуть подается внутрь.
Рубины на крестовине начинают светиться, а по клинку пробегает волна синего света. Что бы это значило?
Тут я вспоминаю, что не довел до конца то, о чем говорил Глупый Потан. Сажусь в седло и еду вдоль края болота, рассматривая на ходу венец. Чем больше я в него всматриваюсь, тем больше он ассоциируется у меня с приемнопередающим устройством. Захватить бы его вместе с Золотым Мечом в Монастырь! Но об этом нечего и думать.
Вот и две ели. Между ними густо клубится желтый пар. Ближе чем на десять метров подъехать невозможно. Вода доходит гнедому до холки. Достаточно. Венец летит в желтый пар. Там чтото сверкает. Или показалось? Нет. Вроде бы ничего особенного. Но не успеваю я доехать до берега, как меня окликает чейто голос:
– Эй, сэр Хэнк!
Резко оборачиваюсь. На том месте, откуда я кинул венец, стоит всадник, одетый точно так же, как Синий Флинн. Лица в клубах тумана я разглядеть не могу. А всадник продолжает:
– Оставь на берегу Меч и поезжай туда, где ты бился с Синим Флинном. Там ты найдешь кожаный мешочек. Того, что в нем, тебе хватит, чтобы безбедно прожить до конца жизни и обеспечить своих детей. Только оставь Меч и не играй им. Эта штука не для тебя. Оставь Меч в покое, тебе говорят!
Пока он разглагольствует, я направляю Золотой Меч острием на него. Короткий угрожающий взмах, и неожиданно голова и правая рука всадника отделяются от туловища, и все это вместе падает в воду.
Вот это да! Мечто стал лазером! Вспоминаю эпизод из будущего этой фазы, который мы просматривали у Магистра при подготовке к внедрению. Там Синий Флинн одним взмахом Меча валил целые ряды врагов. Теперь все ясно, точнее, ясно мне как хроноагенту, а не рыцарю Хэнку. Да, любопытный Меч. А что делают другие клавиши? Плеск воды отвлекает мое внимание
