После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
никак не старше восемнадцати лет. Воплощение молодости и красоты. Лучшей императрицы для Лотарингии трудно было бы пожелать. Очаровательная женщина, в которой непостижимым образом уживается царственность с женской хрупкостью и беззащитностью. При взгляде на Ольгу испытываешь и желание и трепет одновременно.
Большие серые глаза императрицы радостно смотрят на меня. Она явно с нетерпением ждала меня и искренне рада моему появлению.
– Надеюсь, граф, вы в добром здравии?
– Благодарю вас, ваше величество, я готов выполнить любое ваше приказание.
Но императрица не торопится сразу переходить к делу.
– Вы, наверное, еще не слышали квартет австрийских скрипачей, которые недавно приехали в Лютецию?
– Нет, ваше величество, я еще не имел такого счастья. Вы же знаете, что в этом месяце мы несем караульную службу во дворце и патрулируем в городе.
– Да, конечно. Но эта беда поправимая. Квартет сейчас во дворце и через несколько минут начнет выступление. Приглашаю вас послушать их вместе со мной.
– Благодарю, ваше величество! Это большая честь для простого офицера.
– Что вы, граф! Должна же я както скрасить скучные часы службы такого «простого офицера», как вы. Идемте, прошу вас.
Мы проходим в небольшой зал, отделанный белым с золотом. Там уже разместился австрийский квартет и десятка два придворных. При нашем появлении все встают.
– Прошу садиться, господа, – с улыбкой говорит императрица и обращается к музыкантам: – Начинайте свой концерт, господа артисты.
Она указывает мне на стул рядом с собой и, как только начинает играть музыка, повернувшись ко мне, говорит:
– У меня к вам, граф, небольшое поручение.
– Я всегда в вашем распоряжении, ваше величество.
– Мне необходимо передать письмо моему отцу через его доверенное лицо.
– Считайте, что оно уже у него. Где и когда я его встречу?
– Он будет ждать вас в трактире «Зеленый Дятел» у переправы через Кору, в десяти милях от Млена. Зовут его – Питер Лачина, он агент торгового дома «Гоббс и сыновья».
– Понял, ваше величество.
– Полагаю, граф, излишне напоминать вам, что все это должно быть строго секретно. Никто, повторяю, никто не должен знать, что вы едете по моему поручению и что вы везете мое письмо.
– Это напоминание действительно излишне, ваше величество.
– Тем не менее эта змея Маринелло уже чтото пронюхал и приложит все усилия, чтобы перехватить письмо.
– Не беспокойтесь, ваше величество, для этого ему придется убить меня, а это, смею вас заверить, не такто просто сделать.
– Я не сомневаюсь в вашей доблести, однако позволила себе предусмотреть одну деталь, которая помешает ему прочитать письмо, даже если оно и попадет, не дай бог, к нему в руки. Подробности позднее. Еще одно. Вы ведь не знаете Питера Лачину в лицо. Его могут подменить. При встрече вы спросите: «Скажите, паром работает только днем или можно переправиться и ночью?» Он должен ответить: «Можно и ночью, но только за особую плату и без груза». В этом случае отдадите ему письмо и инструкцию.
Помолчав, императрица добавляет:
– И то, и другое вы получите у Нины Матяш. Она ждет вас. Ступайте, граф, и да сопутствует вам успех.
Я встаю, кланяюсь и выхожу из зала. Медленно иду по коридорам и залам дворца. Время меня побери! Ольга права, этот змей Маринелло какимто образом все узнал. Впрочем, это загадка для нее, мнето все ясно. Так что все уловки императрицы с паролем и прочими хитростями ничего не дадут. Он, Маринелло, наверняка наблюдал и этот наш разговор. Хорошо, если он еще не сумел расшифровать меня. В этом случае дело примет совсем скверный оборот. Пользуясь прямым переходом, он может притащить сюда все что угодно и не будет слишком щепетилен в выборе средств.
Незаметно для самого себя останавливаюсь в раздумье, словно разглядывая статую, стоящую в нише. Я стою и бездействую, я жду. Должен же Магистр заинтересоваться, почему я бездействую, и выйти на связь со мной. Сам я с ним связаться не могу, а переговорить надо.
Жду довольно долго, минут пятнадцать, не меньше. Наконец, в моих ушах звучит голос Магистра. Как в то памятное мне утро 41го года, в котором я оказался помимо своей воли.
– Андрэ! В чем дело? Почему бездействуешь? О чем задумался?
– Магистр, – мысленно произношу я, – Маринелло наверняка сейчас наблюдает за нами так же, как и ты. Так что все наши ухищрения обречены на неудачу…
– Ишь ты, уже испугался! А тыто на что? Ты кто: агент экстракласса или саксофонист? Почемуто я на это дело послал именно тебя и Андрэ. Именно сейчас начинается битва: я – против Маринелло, ты с Андрэ – против де Ривака. Это наш первый непосредственный контакт, и от вас с Андрэ зависит все. Не забывайте,
