После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
наверное, забыли это?
– Ну, что ж, пусть свершится судьба.
Гуго действительно хорошо владеет шпагой, это показал первый же его выпад. Поэтому я решаю не искушать судьбу, а применяю технику, ему еще неизвестную. Во встречном выпаде, совместив защиту с нападением, я выигрываю темп и пронзаю Гуго горло. Все кончено за три минуты.
– Уберите вашего товарища и больше не попадайтесь мне на дороге! – кричу я в темноту и иду досыпать дальше.
Б.Ш.Окуджава
Наутро мы отправляемся в дальнейший путь. Теперь наш отряд вместе со мной насчитывает уже двенадцать опытных бойцов. Это серьезная сила.
– Помоему, ночью во дворе ктото дрался на шпагах. Я сквозь сон слышал звон клинков, – говорит де Вордейль, когда мы выезжаем из ворот.
– Я ничего не слышал. Может быть, ктото из наших мушкетеров поссорился с кемнибудь из постояльцев, а может быть, вам приснилось.
– Все может быть, – улыбается маркиз.
Больше мы об этом не вспоминаем. К концу дня утомительного пути мы достигаем берега Коры и, проехав по нему пять километров, прибываем в «Зеленый Дятел».
Пока мушкетеры устраивают коней, а де Вордейль хлопочет насчет ужина и ночлега, я выясняю у слуги, где мне найти Питера Лачину. Тот показывает мне высокого человека с русыми волосами и бородкой, который сидит за столом у окна и задумчиво смотрит на реку. Момент подходящий. Но я решаю не искушать судьбу и подаю сигнал запроса связи. Мне тут же отвечает Сгремберг:
– Все чисто, Андрей. Двое ребят из отдела Ричарда постоянно наблюдали за ним.
Я подхожу к столу.
– Скажите, пожалуйста, паром работает только днем или можно переправиться и ночью?
Питер Лачина внимательно смотрит на меня и медленно, с расстановкой отвечает:
– Можно и ночью, но только за особую плату и без грузов.
– Здравствуйте, Питер. Я – Джордж Саусверк, лейтенант мушкетеров его величества. Мне надо переговорить с вами.
– Я к вашим услугам, господин лейтенант. Я ждал вас.
– Пойдемте на берег реки. Здесь слишком много глаз и ушей.
Питер согласно кивает, мы встаем и идем к выходу. На ходу я говорю де Вордейлю:
– Постарайтесь, чтобы моей беседе с этим купцом никто не помешал.
Обернувшись на выходе, я вижу, что де Вордейль о чемто договаривается с СенРеми, и успокаиваюсь. Нам никто не помешает, кроме… Кроме Маринелло!
На берегу реки мы останавливаемся, и я передаю Питеру конверт императрицы со словами:
– Одна высокопоставленная особа поручила мне передать вам это письмо.
Питер Лачина внимательно осматривает печать.
– Да, это личная печать княжны Ольги, – он благоговейно прикладывается к ней, как к реликвии.
– Странно. Письмо мне передала Нина Матяш. И насколько мне известно, она же и запечатывала это письмо.
– Кто такая Нина Матяш?
– Фрейлина государыни и ее самое доверенное лицо.
Я отвечаю машинально, а сам лихорадочно соображаю, как сообщить Питеру инструкцию, чтобы этого не узнал Маринелло. Тут меня осеняет, и я подаю сигнал.
– Слушаю тебя, Андрей, – отвечает мне Стремберг.
– Нельзя ли перед передачей письма адресату внедрить в Питера Лачину нашего агента? Я не рискую раскрывать ему секрет конверта, может подслушать Маринелло.
– Хорошо, мы это сделаем, но поясни, ради Времени, в чем тут фокус. Или ты думаешь, мы чтонибудь поняли, из той тарабарщины, на которой ты любезничал с Ниной Матяш?
– Если вскрыть печать, содержимое конверта сгорит. Письмо надо вскрывать, надрезав конверт.
– Гм! Эта Нина – умная и изобретательная особа. Еще что?
– Мы можем блокировать какуюнибудь личность от внедрения в нее агента ЧВП?
– Трудно, но можно. В данный момент твой собеседник блокирован. Кого ты еще предлагаешь блокировать?
– Двух гвардейцев, которых я дам в сопровождение Питеру Лачине.
– Будет сделано. Действуй дальше.
– Господин Лачина. Куда и когда вы поедете дальше?
– Завтра утром через Кору переправят два воза с товарами, которые я якобы ожидаю. Мы сразу же отправимся через Мазовию в Гомель, где меня встретит князь Холмский. С ним я доеду до Суздаля. Или передам письмо ему, если он даст мне новое поручение.
– Ясно. До Гомеля вас проводят два моих гвардейца.
– Зачем это?
– Епископ Маринелло приложит все усилия, чтобы заполучить это письмо, и не остановится ни перед чем.
– Мои попутчики – надежные люди.
