После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
– Ни на кого нельзя полагаться в данном случае.
– Почему?
– То, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги, а этого Маринелло не пожалеет. Тот человек, который сегодня утром спас вашу жизнь, ночью может или придушить вас, или просто выкрасть письмо. Смотря, сколько ему заплатят.
Питер задумывается.
– Пожалуй, вы правы.
Разговаривая таким образом, мы доходим до зарослей ивняка на берегу реки. Внезапно там трещат ветки, слышится возня, сдавленные крики, плеск воды. Я выхватываю револьвер, у Питера Лачины так же оказывается в руках пистолет. Но мы опоздали. В зарослях все стихает, а из них выбираются три моих мушкетера и вытаскивают какуюто личность.
– Их было шесть, лейтенант. Четверых мы закололи, один бросился в воду, а этого мы взяли.
Они бросают пленного к нашим ногам.
– Ваша милость! – вопит тот. – Пощадите! Ради спасителя!
– Поздно ты о нем вспомнил, – говорю я, приставив дуло револьвера к его лбу, – но я дарую тебе жизнь, если ты честно ответишь на три моих вопроса. Учти, ответы я знаю, и, если ты вздумаешь лгать, твои мозги испачкают эту траву. Ты человек де Ривака?
– Да.
– Он здесь?
– Нет.
– Где он?
– В Млене, в гостинице «Перл».
– Так. Дайте ему пятьдесят плетей, и пусть убирается к черту.
В трактире мы снова садимся за стол у окна. Питер делает знак слуге, и тот приносит нам ужин.
– Кто такой этот де Ривак? – спрашивает меня Питер, когда мы остаемся одни.
– Самый опасный человек в округе. В его распоряжении четыре отряда головорезов. Он – один из первых помощников епископа Маринелло. Это он организовал охоту за мной и письмом, которое я вам передал.
– Значит, дальше он будет преследовать меня?
– Нет. За вами будут охотиться его люди. Сам де Ривак останется здесь. У него будет достаточно хлопот со мной и моими делами.
– Спасибо и на этом, – улыбается Питер Лачина.
Мы выпиваем, молчим немного, потом я спрашиваю:
– Так кто вы такой, Питер Лачина?
– То есть?
– Ведь вы не тот, за кого себя выдаете. Никакой вы не купец. Вы – военный и весьма высокого ранга. Вас выдает выправка, властность в жестах, голосе, взгляде… И то, как вы выхватили и держали пистолет.
– А кто вы такой?
– Граф Джордж Саусверк, лейтенант Серебряного полка мушкетеров гвардии его величества императора Лотарингии Роберта VII.
– Нет. Вы ведь не француз, не нормандец, не гасконец, не…
– Я – англичанин, более того, я – шотландец.
– Вот, вот! Почему же вы в Лотарингии, а не в Англии?
– Я служу императору Роберту и не делаю из этого тайны. Моему слову верят друзья и враги. А вот как быть с вами?
Питер Лачина задумывается, отпивает вина и говорит:
– Я понял вас. Вы доверили мне письмо вашей государыни и хотите убедиться, что оно попало в надежные руки?
– Именно так.
– Меня зовут Петр Лачиков. Я – боярин тайного приказа Великого князя Суздальского.
– Так вы – русский?
– Да.
– Вот в чем дело! А ято думал, откуда вы знаете личную печать императрицы, да еще вдобавок назвали ее княжной? Вы знали ее на Родине?
– Да, – Петр мрачнеет.
– Интересно, как звучит русская речь? Вы не могли бы сказать чтонибудь на своем языке?
– Что ты можешь понять в русской речи, наемник? – говорит порусски Петр, глядя мне в глаза.
– Достаточно, чтобы не принимать всерьез вашего оскорбления, – отвечаю я, также порусски.
– Прошу прощения, – смущается мой собеседник, – но ведь, как ни посмотри, а вы служите за деньги. Вам все равно, где служить: в Англии, в Испании, в Лотарингии, в Ордене, в нашем княжестве…
– Если бы мне было все равно, то я, наверное, служил бы у себя дома.
– Почему же нет?
– Скажите, Петр, вы по роду своей деятельности бывали в Англии?
– Не приходилось, но я слышал, что это богатая, процветающая страна…
– Которой правит благочестивый Эдуард III и пресвитер Яков! С благословения пресвитера король отбирает дворянские грамоты и офицерские патенты и возвращает их только после принятия присяги на верность пресвитерианской церкви. А за тем, как соблюдается эта верность, королю и пресвитеру доносят тысячи шпионов.
– Вера, как и все остальное.
– Не совсем так, любезный Петр! Начнем с мелочей. Я должен носить камзол темнокоричневого цвета, черные сапоги с тупыми носками и низким, широким каблуком, серый плащ, черные перчатки, черную шляпу с высокой тульей и узкими полями. Волосы мои должны быть прямыми и на два пальца ниже ушей.
– К этому можно привыкнуть.
– Согласен. Привыкнуть можно ко всему. В том числе и к тому, что дома у вас не должно быть никаких книг, кроме Священного писания, что вино пить вы имеете
