После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
я.
– Ничего удивительного, если мы в первый же день завалили более сотни. Теперь о “молниях” все люфтваффе знать будет.
Сергей смеется.
– Если так дело дальше пойдет, нам и летать не нужно будет. Сесть на их частоту и понемецки: “Ахтунг! “Блитцен” ин дер люфт! Ахтунг!” Да еще и квадрат назвать. Они бомбы посбрасывают и деру!
Мы смеемся, нам вторят подошедшие Волков с Федоровым. Отсмеявшись, Федоров говорит:
– Хорошо бы так! Да только вряд ли они будут долго нас терпеть. Наверняка выставят против нас какуюнибудь эсэсовскую суперэскадру со спецзаданием: охотиться на “Красные молнии”. Я серьезно говорю. Англичане тоже сформировали полк из лучших летчиков для прикрытия Лондона. Немцы против них бросили группу “Нибелунги”. Через три недели от английского полка два звена осталось. Не пугаю, но предупреждаю. Будьте готовы ко всяким пакостям. Немцы очень любят “охоту”. Выскакивают из облачности, со стороны солнца, клюнут и назад. Так что внимание, внимание и еще раз внимание. Хорошая боевая слава – это палка о двух концах.
– Тогда вопрос встает, что лучше: иметь ее или не иметь? – говорит Баранов.
– А ты самто как думаешь?
– Да плевать я хотел на этих “Нибелунгов”! Буду я их бояться! Пусть они меня боятся.
– Вот это – правильный взгляд! – хвалит его Федоров.
– Товарищ комиссар, а что на границе? – спрашивает ктото.
– Не знаю, ребята, поэтому и врать не буду, – неохотно отвечает Федоров, – Сведения неточные и противоречивые. По одним, немцы продвинулись на пятьдесят километров. По другим, их остановили на границе. По третьим, они прорвали нашу оборону и движутся к Минску и Барановичам. А по четвертым, наши войска нанесли контрудар и развивают наступление на Варшаву.
– Да уж, букет полный, – констатирую я.
– Одно ясно – идут бои, – говорит комиссар, – и другое ясно: закончатся они не скоро. Ясно и третье: закончатся они в Берлине.
За ужином нам выдают по сто граммов водки, для снятия нервного напряжения. Выпиваю ее, как воду. Еще не слишком поздно, но ноги уже свинцовые, а глаза сами слипаются. Всетаки три боевых вылета в первый же день – не шутка. А дальше еще тяжелей будет.
Засыпаю с мыслями об Ольге. Где она? Что с ней? Хоть бы во сне приснилась!
Но мне снятся черные туши “Дорнье” и горящие хлебные поля.
В.Высоцкий
Война вступает в свои права. Устанавливает свой распорядок, свои законы. И мы живем по этим законам.
До пяти раз в день вылетаем на боевые задания. Немцы чаще всего боя не принимают. Завидев нас, сбрасывают бомбы и рвут когти. Вот что значит репутация, которую мы заработали в первый же день войны!
Но и наши потери растут. К вечеру 24 июня мы потеряли уже одиннадцать человек! Лосев ходит мрачный. Его не утешает, что в других частях потери значительно больше. Задачу свою мы выполняем, свои объекты дивизия прикрывает надежно. Но какой ценой!
Как я и предвидел, немцы изменили тактику и больше не пытаются действовать на нашем направлении массированными группировками. По дветри девятки с разных направлений, на разных высотах почти непрерывно пытаются прорваться к целям, пока для них недосягаемым.
Лосев вынужден посылать в бой по одной эскадрилье и даже по два звена. Для бомбардировщиковто этого хватает. Но когда мы их разгоняем, за нас берутся истребители прикрытия. Когда на двенадцатьчетырнадцать, а то и на шестьвосемь “Яков” наваливается по двадцатьтридцать “Мессершмитов”, становится жарко. Тут спасает только недюжинный опыт и отличная слетанность пар. В этих боях я сбиваю “Юнкерс” и “Мессершмита”, увеличив свой счет в этой войне до четырех, а общий – до шести. Но и мы теряем. В бою с “Мессершмитами” гибнет Петр Иванов – ведомый Волкова.
Каждый вечер комиссар Федоров знакомит нас с обстановкой на фронте. Наши части держатся, но сила силу ломит, и преимущество у немцев бесспорное. Они медленно, но неуклонно отжимают наши войска на восток. Возникла угроза окружения 3й и 10й армий. В районе Бреста, уже в тылу у немцев, идут ожесточенные бои. Ребята гадают, кто там еще может держаться? Ято знаю, что там происходит, но, в силу известных обстоятельств, осведомленность не демонстрирую.
После обеда 25 июня получаем приказ: перелететь в местечко Новогрудок. Задача: прикрыть с воздуха выходящие из окружения части 3й и 10й армий. Туда же перелетают и “тигры” на “МиГах”. “Медведи” остаются под Елизовым. Не завидую им. То, что делала вся дивизия, теперь будут делать они одни. Но и у нас задача не из легких.
