Хроноагент. Гексалогия

и крестится. До меня доходит, что говорит она порусски. В самом деле, впору начать креститься, если выходишь рано утром из дому и на бульваре встречаешь средневекового мушкетера в полном вооружении на боевом коне. Тут действительно крыша поедет.
– Вы что, мамаша, – начинаю я импровизировать, – никогда артистов не видели, в кино не ходили, телевизор не смотрели?
– Тьфу, нечистая сила! Напугалто ты меня как! – успокаивается вроде старушка; но в глазах ее вновь зажигаются огоньки недоверия. – А что это ты в такую рань здесь делаешь, артист?
– Ну, мамаша, я же не спрашиваю вас, что вы делаете в такую рань, куда вас несет?
– А никакого секрету. Вот, пушнину собираю, – старушка показывает на сумку, из которой торчат горлышки пустых бутылок.
– А, дополнительный доход!
– Сам ты – дополнительный! – обижается старушка, – Всю жизнь горбатилась, а теперь на мою пенсию можно купить аж пятнадцать буханок хлеба! Да и ту пенсию уж пятый месяц не выдают. А ты говоришь, дополнительный! А что тебя в такую рань сюда занесло?
– Да натурные съемки сегодня, а конь мне попался пугливый. Вот и объезжаю его, чтобы привыкал, не пугался. А с утра пораньше, чтобы народу поменьше попадалось. Выто вот креститься начали, а другой, не ровен час, концы отдаст с перепугу. Вы мне, мамаша, лучше вот что скажите. Здесь гденибудь поблизости не видели, чтобы желтый туман или пар клубился?
– А как же! Вон там, за углом из теплотрассы фугует. А тебе зачем?
– Товарищ у меня там живет. Так он про этот пар рассказывал, чтобы я его как ориентир использовал, когда буду его дом разыскивать. И давно этот пар там валит?
– Да уж месяца три. Раньше быстро бы починили, а сейчас… – старушка машет рукой, – рабочих посокращали, а тем, кто остался, платить нечем. Так они за бесплатно будут чинить! А что за фильм снимаете? Не по Дюма ли?
– Точно, по Дюма.
– Понятно. Ну, с богом, касатик! Мне пора.
– Всего доброго, мамаша!
Слезаю с коня и веду его на поводу в указанном направлении. Все стены домов, витрины магазинов обклеены плакатами, с которых сдержанно улыбается седовласый Президент, а под ним – призыв: «Голосуй или проиграешь!» Видно, здорово ктото боится проиграть, раз затрачивает на рекламу такие бешеные деньги. Мне вспоминается список, который я видел на компьютере, и холодок пробегает по моей спине. Демократия! Время ее побери!
За углом из камеры теплотрассы действительно «фугует» столб желтого пара. Камера огорожена колышками с веревками и давно уже выцветшими красными флажками. Въезжаю в пар и попадаю на железнодорожную станцию, судя по паровозам, гдето в третьей четверти XIX века. Следующий переход оказывается неподалеку, между двумя кучами шлака. Из него я попадаю в осеннюю степь.
Оттуда – в зимний лес. Из него – в тропическую саванну. Я перехожу из фазы в фазу, и меня не покидает мысль: «Когда это кончится? И кончится ли вообще когданибудь? Куда заведут меня эти переходы? Не лучше ли остановиться и просто ждать, когда меня найдут свои? Но, учитывая бесконечную множественность параллельных мировфаз, это потребует такого же бесконечного времени. Я могу так прождать до конца своей жизни и даже дольше. С другой стороны, исходя из тех же соображений, я могу так путешествовать из фазы в фазу тоже до бесконечности».
Великое Время! Что же сейчас творится в Монастыре? Нет, ждать на месте я не могу, лучше чтото предпринимать. А предпринять я могу только одно: оказавшись в другой фазе, искать переход в следующую. Слава Времени, все переходы не так уж далеко друг от друга. Дважды меня заносит кудато вообще на другую планету. Первый раз по желтому небу движется тусклое светило, в два раза меньше Солнца, скудно освещающее синюю растительность. Другой раз – сиреневые пески, и Солнце ярче и больше нашего. Помоему, по таким пескам и под таким палящим солнцем я полз, теряя силы, во время курса МПП.
Побывал я и в мезозое. Слава Времени, с тираннозаврами и другими подобными обитателями этой веселой эпохи встретиться не довелось. Но я вздохнул облегченно, попав в мир экологической катастрофы. Здесь хоть и погано, но никто тебя не съест.
Покидая арктическую пустыню, где проход находился между двумя торосами, я выезжаю прямо на ствол мушкета, наведенного на меня в упор. Быстро пригибаюсь к холке коня и выхватываю револьвер. Над головой гремит выстрел. Я не дожидаюсь второго и стреляю сам. Убитый оказывается последним спутником де Ривака.
Осмотревшись, с облегчением вздыхаю. Это тот самый овраг, с которого начались мои «хождения по фазам». Интересно. Я провел там много часов, одно скитание по мелководью протерозойского моря чего стоит. А здесь прошло всего ничего. Один из преследователей ринулся за мной, а второй