Хроноагент. Гексалогия

наполняет опустевшую рюмку.
– Что, Магистр, я оказался прав? – ехидничаю я.
– Прав, прав, Время тебя побери! Что ты имеешь в виду, говоря о двенадцати часах? Ты хочешь сказать, что отсутствовал двенадцать часов твоего субъективного времени? Где же ты был так долго?
– Закуси, Магистр, рассказывать я буду долго, еще не раз мой рассказ запивать будешь.
Магистр послушно берет груздь и жует, попрежнему не сводя с меня напряженного взгляда. Я беру рюмку.
– Давайте сначала выпьем. Выпьем за мое возвращение. Если бы вы знали, как я рад, что имею возможность снова видеть вас, быть с вами рядом. Одно Время свидетель тому, что я уже потерял всякую надежду вернуться. Я готов был расплакаться, я молился на вас, как на богов, я уже прощался с вами. Но я всетаки выбрался. Вот за это и выпьем!
Кристина приподнимается и поднимает свой бокал:
– Андрей, я поздравляю тебя от всей души! Я уже поняла, где ты был, и сознаюсь честно, я бы от страха рехнулась. Как ты выбрался? Я с нетерпением жду твоего рассказа.
Я выпиваю и закусываю селедкой, потом говорю:
– Знаешь, Крис, я тоже был близок к этому. Никогда мне еще не было так страшно. Андрей, налей нам еще, а ты, Кэт, найди, пожалуйста, момент моего исчезновения и подготовь запись.
На мониторе возникает сцена погони де Ривака за графом Саусверком. Вот Саусверк устремляется вверх по ответвлению оврага сквозь заросли ивняка и… пропадает. Изза поворота показывается де Ривак с двумя своими людьми. Один из них выскакивает вперед и тоже пропадает.
– Стой! – кричит де Ривак.
Второй его человек останавливается и недоуменно смотрит на него.
– Жди его здесь. Заряди мушкет и будь наготове. Он сейчас должен вернуться, подождем.
– А если не вернется?
– Тем хуже для него, – с неприятным смешком отвечает де Ривак и снова говорит: – Подождем.
И, подумав, добавляет:
– С часок подождем. Ты здесь, а я за поворотом. Если появится, сразу же стреляй.
Ждать приходится недолго. Не успевает спутник де Ривака зарядить мушкет, как трещат кусты. Грохочут выстрелы, и граф Саусверк начинает осторожно спускаться в овраг. Прыжок коня, выстрелы, слетает шляпа де Ривака, и тот, улыбаясь, говорит:
– Вот мы и обменялись приветствиями! Ну, как вам понравилось путешествие? Я не думал, что вы выберетесь оттуда.
Мой вопрос:
– А почему вы не последовали за мной?
– Я что, с ума сошел, соваться в…
Опять какаято тарабарщина.
– Стоп! – говорю я. – Кэт, сделай, пожалуйста, повтор.
– Не надо, – вмешивается Магистр. – Он сказал «угон крадикс зуфель». Только не спрашивай меня, что это значит. Лингвисты расшифровывают это уже несколько часов.
А на мониторе тем временем продолжают развиваться события.
– …оставлю все так, как есть? Теперь мне надо ни много ни мало, а вашу жизнь.
Сверкают обнаженные сабли, звенят клинки.
– Ну, дальше неинтересно, – говорю я, – Кэт, включай запись.
Усаживаюсь поудобнее, выпиваю еще рюмку, закусываю и начинаю:
– Когда я проезжал эти заросли ивняка, меня ослепила вспышка желтого света. Эти кусты настолько густые, что, продираясь сквозь них, я ничего не заметил. Выехал я в другой фазе. Там была ночь. Судя по всему, это была фаза, где шла примерно вторая половина XX века. Приметы: телевизионные антенны и легковой автомобиль типа «Фиат».
Рассказываю я долго, прерываясь только затем, чтобы промочить горло глотком кофе, который мне подливает Катрин. Меня никто не прерывает. Все внимательно слушают, не сводя с меня глаз. Время от времени ктото опустошает рюмку, Андрей подливает. Когда водка кончается, Андрей трогает Магистра за плечо. Тот молча достает из бара коньяк. Водка у него кончилась, а творить новую ему некогда.
Когда я, наконец, заканчиваю свое повествование о «хождении по фазам», никто не произносит ни слова. Все попрежнему смотрят на меня. Жиль делает знак Андрею, и тот быстро наполняет коньяком опустевшие рюмки. Жиль берет свою и тихо говорит:
– Андрей, у тебя не было даже одного шанса из тысячи вернуться из этого «угон крадикс зуфеля». Видимо, агенты ЧВП хорошо знают, что это такое, и неспроста боятся его. Это просто чудо, что ты снова с нами.
Мы выпиваем. Потом Андрей спрашивает:
– Друже, ты говорил, что пережил весьма неприятные минуты. Ты что, действительно запаниковал?
– Это слабо сказано, Андрей. Я был близок к истерике. Помнишь курс МПП? Нас там готовили ко всякому, но не к такому!
– Сектору Z надо учесть этот момент, – говорит Жиль.
– Сектор Z и так уже распоясался сверх всякой меры, – недовольно ворчит Магистр, – слишком много они на себя берут…
– Ну, ну, Филипп, успокойся, – мягко говорит Стремберг, –