После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
Огонь. Обращаю внимание, что на дисплее, отражающем общую картину, видно только это. На дисплее, отражающем мое видение, отчетливо видны все кошмары, которые меня в то время атаковали.
Лючия ежится:
– Не понимаю, как вы все это выдержали: я бы убежала, сознаюсь честно.
– Не забывай, – объясняет Кемаль, – что Андрей и Елена, как и все хроноагенты, прошли специальную подготовку. У меня нервы крепкие, но я бы тоже не выдержал этого.
– Вы преувеличиваете роль спецподготовки, Кемаль, – возражаю я. – Конечно, она свою роль сыграла, но, поверьте, мне тоже хотелось заорать: «Мама!», бросить Меч и бежать без оглядки.
Лючия смеется:
– Тогда как же вы выдержали то, что последовало дальше?
На дисплее тем временем я делаю выпад Мечом в центр перехода, и начинается невообразимое.
– А вот здесь уже в большей степени сыграла свою роль спецподготовка.
– Мы отвлеклись от темы, – говорит Кемаль. – Мы пришли обсуждать не моральнопсихологические качества наших хроноагентов вообще и Андрея в частности. Нас интересуют субъективные ощущения Андрея в момент ликвидации перехода, то есть части пространственновременного континуума. Открутите, пожалуйста, немного назад, к тому моменту, когда вы начали движение Мечом.
Выполняю просьбу, и начинается подробный разговор. Идет буквально покадровая разборка. Кемаль и Лючия докапываются до мелочей. Они засыпают меня самыми неожиданными вопросами. А не ощущал ли я тепла за ушами? А не слышал ли я звона у себя между ногами? А не принимали ли звезды цвет «тела испуганной нимфы»?
Я уже начинаю уставать от этого копания в собственных ощущениях, которые я во многих деталях и вспомнитьто не могу. Мне непонятен их дотошный интерес. Но надо терпеть, вспоминать и отвечать на вопросы. Раз они тратят на это свое время, значит, это нужно. И я терплю и отвечаю, отвечаю и терплю. От этой пытки меня избавляет появление из НульТ Андрея в спортивном комбинезоне.
– О! Прошу прощения. Я думал, что вы уже закончили.
– Мы уже закончили, – отвечает Лючия. – Андрей, большое спасибо за помощь, которую вы нам оказали. Она – неоценима!
Интересоваться, для чего все это им нужно, у малознакомых работников чужого Сектора – признак дурного тона. Признак хорошего тона – выразить радость, что сумел помочь им.
– Я рад, что смог помочь вам, Лючия. Жаль только, что я не смог вспомнить всего в такой точности, как вам требовалось.
– Ничего страшного. Эта беседа превзошла все наши ожидания. Вы очень наблюдательны. А что вы сейчас собираетесь делать?
– У нас плановая тренировка по единоборствам на холодном оружии.
– Ой! Как интересно! Извините, может быть, это неэтично, но не разрешите ли вы посмотреть на это? Никогда не видела, как тренируются хроноагенты.
Лючия смотрит на меня так умоляюще, что я таю:
– Как, Андрей?
Тот пожимает плечами:
– При условии, что вас не будут шокировать крепкие выражения. Бить друг друга мы будем всерьез.
– Обещаю, что не будут! – глаза Лючии горят от возбуждения.
Кемаль откланивается, его звон мечей не привлекает. А мы проходим в спортзал, где на стенах развешаны различные орудия убийства и средства защиты. Я показываю Лючии, где ей сесть, чтобы не мешать нам.
Около часа мы работаем различными видами оружия и увлекаемся настолько, что забываем следить за временем. Нас прерывает сигнал монитора связи. С экрана смотрит разгневанная Лена:
– Андрей! Где твоя совесть? Уже десять минут седьмого!
– Извини, Леночка, мы увлеклись. Дай нам еще пятнадцать минут закончить бой.
Лена теряет от такой наглости дар речи. К моим просьбам присоединяется Андрей. Лена смотрит на нас, прищурив глаза, потом улыбается и предлагает:
– Хорошо. Я дам вам время до девятнадцати, но с одним условием. Сейчас я приду к вам и проведу с вами по одному бою до пяти поражений. Если победите, Время с вами. Если проиграете: Андрей мой, без возражений.
Мы переглядываемся и пожимаем плечами.
– Значит, согласны?
– Согласны, – отвечаю я за обоих. – Предоставляем тебе, как даме, выбор оружия.
– Разумеется, шпага! Неужели вы полагаете, что я буду рубиться с вами на секирах или махаться двуручным мечом? Так что сбрасывайте ваше железо и готовьтесь, я иду.
Экран связи гаснет. Мы снова недоуменно смотрим друг на друга.
– Девчонка просто зазналась и обнаглела, – говорю я. – Надо ее проучить как следует.
– Только не увлекайся. Она всетаки женщина.
Снимаем доспехи и шлемы, снова надеваем защитные маски. В этот момент в зал входит Лена. Она в том же белом блестящем комбинезоне и тапочках. На руках белые (Ленка и тут верна себе) фехтовальные перчатки, на голове прозрачная
