После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
Голубой халатик, белые гольфы и голубые тапочки очень идут ей. Вдобавок она перехватила волосы белой лентой. Выглядит она очень уютно, подомашнему.
– Времечко мое! – восклицает она при моем появлении. – Кто это тебя так? Я слышала, что ты во дворе воюешь с кемто, да так яростно, что я даже побоялась выглянуть.
Коротко рассказываю ей о своей системе тренировки. Глаза у Лены загораются:
– Здорово! Чего только наши ребята не придумают! А можно мне попробовать?
– Только не сейчас, – отвечаю я и ухожу в душ. Выходя из душа, тоже облачаюсь в домашнюю одежду.
Первым делом смотрю на таймер: двадцать один ноль девять.
– Магистр на связь не выходил?
– Нет еще. А что ты ждешь?
– Он смотрит мой план операции.
– Уже сделал? Расскажи.
– Подожди. Не знаю, как ты, а у меня после тренировки – зверский аппетит. Поужинаем, заодно все расскажу.
– Смотря чем угостишь.
Подхожу к синтезатору и, задумавшись на минуту, творю свиные отбивные, запеченные в тесте, с жареной картошкой и яичницу с сыром. Голод, видимо, придал моим ощущениям и воображению такую остроту, что едва я открываю камеру синтезатора, как Лена заявляет:
– Не глядя, соглашаюсь! Давай все сюда.
В камине горит огонь. Освещение пригашено. Мы сидим у камина и ужинаем. Со стороны ни за что не подумаешь, что дело происходит в «сказочной» нульфазе и что сидящие у камина в халатах и тапочках муж с женой обсуждают за ужином детали операции по предотвращению атомной бомбардировки доживающего последние дни Третьего рейха. В эту идиллию вторгается сигнал вызова. Подхожу к компьютеру. Это Магистр.
– Так. Вижу, вы вдвоем? Не будет возражений, если я присоединюсь к вам и немного побрюзжу?
– Не будет, приходи, – откликается Лена не оборачиваясь.
Брюзжать Магистр начинает еще в кабине НульТ:
– Ничего себе, они ужинают! Да еще так мило. И нет им никакого дела до старого Магистра, который вынужден проводить свои вечера в мрачном, холодном одиночестве. А несчастному, старому Магистру тоже хочется иногда ощутить чуточку домашнего тепла, уюта и заботы…
Он выходит из НульТ и сразу присаживается на диван, продолжая брюзжать:
– Хотя разве дождешься заботы от тех, за кого болеешь день и ночь, чьи ошибки и проколы покрываешь, за чьи огрехи в работе выдерживаешь головомойки от руководства…
Не давая ему добрюзжать, мы с Леной подхватываем его под руки, бережно ведем к камину и усаживаем в кресло. Но Магистр не унимается:
– Конечно, когда ты напомнишь им о своем существовании, совесть у них просыпается… иногда. Не спишь, не ешь, кусок в горло не лезет, когда думаешь, как они, как справляются. Вот так и помрешь от физического и нервного истощения, а они даже цветов на могилу не принесут…
Поток «красноречия» прерывается, когда я извлекаю из синтезатора еще одну отбивную. У Магистра мгновенно загораются глаза, и он привстает, глядя в сторону синтезатора.
– Стоп! – я кладу руку ему на плечо. – Давай сегодня обойдемся без твоей любимой «Столичной». Тем более что у меня есть коечто получше.
Достаю из бара початую бутылку коньяку. Магистр удивленно таращит глаза и нюхает налитый в рюмку напиток:
– Хм! Настоящий, французский… О том, чтобы он сотворил его, и речи быть не может. Лучшее, что у него может получиться, – это самогон. По линии доставки бакалавр, да еще и Дельта такое тоже никогда не получит…
– Не мучайся. Три бутылки подарил мне Жиль в честь защиты степени Бакалавра.
– Тогда понятно.
Магистр смакует коньяк, затем вооружается ножом и вилкой. Неторопливо жует, а мы с Леной молчим и ждем, что он скажет. Ведь пришелто он, разумеется, не затем только, чтобы просто выцыганить пару рюмок коньяку и хорошо поужинать. Дойдя до половины отбивной, Магистр наливает вторую рюмку и спрашивает:
– А чего ты молчишь, Андрэ? Тебя что, не интересует мое мнение о твоем плане операции?
Я продолжаю хранить молчание. Магистр пожимает плечами, выпивает коньяк и снова принимается за отбивную. Покончив с ней, он спрашивает, глядя кудато мимо нас:
– Кофе есть в этом доме?
– Сегодня у нас чайный вечер, – отвечает Лена. – С каким вареньем подать: черная смородина, вишня, абрикосы или черника?
Магистр задумывается с серьезным видом:
– Пожалуй, с черникой.
Лена наливает чай и ставит перед Магистром вазочку с вареньем. Магистр отпивает несколько глотков, ставит чашку на стол и говорит:
– Ладно, Андрэ, ты выиграл. План хорош. Есть в нем, конечно, коекакие сучки и задоринки, но в целом… Короче, утром представлю его на Совет для утверждения. А пока я дал задание вести наблюдение за Вольфсдорфом и записывать его Матрицу.
Сделав еще несколько глотков
