После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
становится трудно дышать. Надеваю маску и включаю подачу кислорода. В этот момент меня вызывает Йозеф:
– Бизон23! Я – Бизон11. Где вы? Вас не вижу. Ответьте!
– Бизон11! Я – Бизон23. Оторвались в облачности, сориентировались, иду к вам.
Черта лысого вы меня дождетесь! Но где же «Боинг»?
Поднимаюсь еще выше, почти до восьми. Самолет Ангелики вырывается вперед и качает крыльями. Быстро перехожу на «нашу» частоту.
– Андрей! Вон она! Видишь? Сзади, слева! – звенит в шлемофоне голос Ангелики.
Точно, чуть ниже нас, дымя инверсионными следами, прет «Суперкрепость». Она километрах в трех, не меньше. Быстро перехожу на частоту эскадрильи:
– Бизон11! Я – Бизон23. В квадрате С7, на семи с половиной обнаружил одиночную «Суперкрепость», курс на Берлин.
Несколько секунд эфир молчит, потом сквозь треск слышу голос Йозефа:
– Бизон23! Я – Бизон11. Это скорее всего разведчик. Сможешь его сделать?
– Я – Бизон23. Постараюсь.
– Делай его, Курт! Малышка с тобой?
– Здесь.
– Она поможет. За нами не гонись, справимся сами. «Крепость» постарайся не упустить.
– Понял, Йозеф, делаю.
А сам я уже давно развернулся на «Боинга» и медленно догоняю его. Медленно, потому что скорость его ненамного меньше моей. Но всетаки меньше. И чем ближе «Суперкрепость», тем это заметнее. Перехожу на «нашу» частоту. В схлопку Йозефа Шварца с его эсэсовской эскадрильей. Вот она, наша «Суперкрепость» с атомной бомбой на борту. Пятьсот метров. Нас заметили, длинные стволы крупнокалиберных пулеметов шевелятся, ловят нас в прицелы. Но курса американцы не меняют. Правильно! Что им бояться пары «Мессершмитов»? У них двенадцать стволов против наших шести.
Только вот ошибочка вышла, господа агенты ЧВП. Не знаете вы, что в одном из этих «мессеров», которые имеют наглость атаковать вас, сидит Андрей Коршунов, хроноагент экстракласса и фронтовой асистребитель. И что он, этот Андрей, знает, какой страшный груз вы везете. И он не допустит, чтобы этот груз был доставлен по назначению. Умрет, а не допустит! Пусть даже хуже чем умрет, плевать он хотел на все ваши жуткие хитрости! Сейчас он в кабине истребителя и выходит на цель, и ничто другое его не волнует. Цель вижу, атакую!
Однако соваться к этой «Суперкрепости» все равно жутковато. Эх! Прав был Генрих. Сюда бы мой «МиГ» двадцать девятый! Они бы даже и не поняли, что их сбило. Да что там двадцать девятый, хватило бы и семнадцатого, лишь бы парочку ракет сюда! Эх, немцы, немцы! «ФАУ2» сделали, а до элементарной ракеты «воздух– воздух», которыми русские с тридцать девятого года пользуются, додуматься не смогли. Теперь рискуй вот изза вас, арийцев проклятых, своей жизнью, и не только жизнью! Ладно. Глаза боятся, руки делают.
– Лена, действуй, как договаривались. Ты здесь потанцуй, а я пойду работать.
Утапливаю сектор газа до предела. Мотор уже не ревет, а верещит, как циркулярная пила. Захожу строго в хвост «Боинга», прикрываясь от огневых точек его хвостовым оперением. Но по мне начинает работать спаренный пулемет калибра 12,7 мм хвостового стрелка. Пули размером с небольшой огурчик проходят все ближе и ближе. Но и он у меня в прицеле.
Боковым зрением замечаю, как к «Суперкрепости» изза моей спины несутся трассы, рассеивающиеся вокруг ее левой плоскости. Это открыла огонь Ангелика. По ней тоже начинают бить пулеметы. Но моя задача сейчас: хвостовой стрелок. Вот пляшущие огоньки его стволов уже в перекрестии моего прицела. Эх, парень! Парень из Техаса или Оклахомы, прости ты меня. Тыто ни в чем не виноват. Что значит, не виноват?! Ты наверняка знаешь, что не простую бомбу подвесили вам в бомболюк. Да и жалованье за этот полет положили тебе раза в два, а то и в три больше обычного.
Жму на гашетку… Эх, Джон, Джон, зря ты сегодня сел в этот самолет! Нос истребителя окутывается дымками, в визг мотора вплетаются стук пушки и треск пулеметов. Снаряды рвутся в кабине стрелка. Достается и хвостовому оперению. «Суперкрепость» качается, но продолжает идти прежним курсом.
Я подошел слишком близко. Меня уже достают другие стрелки. Это опасно. Стремительно прохожу над «Боингом», ныряю вниз и закладываю обратную петлю. Так и есть, обманул! Они ждали меня вверху, а я прошел низом. Но при выходе из петли с трудом увертываюсь от пушечной трассы. Ангелика, потеряв меня из виду, тоже стала жертвой моего хитрого маневра. Она никак не ожидала, что я выскочу снизу.
– Поаккуратней, Ленок! – ворчу я. – Дело еще не сделано, а ты меня чуть в Монастырь не отправила.
Лена чтото отвечает, но я ее не слушаю и снова захожу в хвост «Суперкрепости». Теперь мне никто не мешает, хвостовой стрелок убит, а от остальных я надежно прикрыт хвостовым оперением.
Двести
