Хроноагент. Гексалогия

бы сюда…
Некогда ругаться, пара «Яков» пытается зайти мне в хвост. Нет, ребятки, это не так просто сделать. Хоть вы и Сохатые, но я же сам учил вас в свое время! Тут я вижу такое, что моментально забываю о своих преследователях.
Ангелика, оставшись одна, становится легкой добычей. Все ее попытки оторваться, уйти изпод огня, Сохатые пресекают умело и решительно. «Как школьнику драться с отборной шпаной?» – мелькает в уме цитата из Высоцкого. Пара Сохатых аккуратненько, как на учениях, пристраивается ей в хвост и заходит в атаку. Бросаюсь на перехват. Вот ведущий Сохатых попадает в прицел, жму на гашетку. Пушка, коротко тутукнув, замолкает.
А, дьявол! Бросаю свой самолет между «Яком» и Ангеликой, пытаясь прикрыть ее собой. Мой «мессер» дрожит от попаданий, но мотор цел. Лечу пока. И главное, все бесполезно! Пара, атаковавшая меня, сваливается на Ангелику сверху, а «ее» пара – у меня в хвосте. Резко маневрирую, пытаясь сбросить их или по крайней мере не дать стрелять прицельно. Замечаю шлейф дыма. Это, конечно, Ангелика! Да, так и есть. «Мессершмит» с номером 31 горит и теряет высоту. Самато она где?
Открывается фонарь, и человеческая фигурка камнем летит за борт. Раскрывается парашют. Слава Времени! Цела.
Разрывы снарядов на капоте мотора возвращают меня к действительности. Теперь моя очередь. Мотор вспыхивает и почти сразу гаснет, замолкнув. Правильно, гореть там уже нечему, бензин кончился. Будем прыгать. «Як», сбивший меня, проходит совсем рядом. Кроме многочисленных звездочек, вижу на борту две «Звезды Героя». Ого!
В этот момент замечаю впереди поле. Даже не поле, а аэродром. Не люблю прыгать с парашютом, попробую сесть. Тем более что самолет не горит, только дымится слегка. Попытка не пытка. Выпускаю шасси и планирую на аэродром. Подойдя поближе, замечаю на стоянках «Яки». Вот черти! Ведь они оттеснили нас к своему аэродрому. Ну и асы! Где они, кстати? Сзади, слева, тоже выпустили шасси.
Посадка удалась. «Мессершмит» прокатился в конец поля и замер. Ко мне бегут солдаты с автоматами. Не знаю, может быть, Курт Вольфсдорф в такой ситуации и застрелился бы, но мне чтото не хочется. Откидываю фонарь и выбрасываю свой «парабеллум» на землю. Затем вылезаю сам и поднимаю руки вверх. Меня быстро обыскивают и тычут стволом автомата в спину. Иди, мол. Покорно иду. Четверка наших победителей уже зарулила на стоянку. Летчики стоят у машин и с любопытством смотрят в мою сторону. Один из них чтото говорит, показывая на меня, подполковнику в полевой форме. Тот кричит конвойным:
– Ведите его в штаб, я сейчас приду!
Он заходит в штаб сразу за нами, забирает у конвойных мои документы, читает и, зло глядя на меня, цедит сквозь зубы:
– Эсэсовец!
– Гауптштурмфюрер Курт Вольфсдорф, заместитель командира второй эскадрильи, 82й группы, 14й воздушной эскадры СС «Валькирия», – представляюсь я.
Гдето я этого подполковника видел? Определенно. Но где? А тот хмыкает:
– Вы довольно хорошо говорите порусски… Давно воюете?
– С сорок первого года.
– И успешно?
– Сорок три, нет, – поправляюсь я, – уже сорок четыре сбитых.
– Ого! Какого зверя ребята свалили! Тото они говорят, что пришлось повозиться. А что это вы все еще капитан, и только замкомэска?
Пожимаю плечами:
– Шнапс, женщины, неуживчивый характер.
– Ясно. У нас тоже так бывает.
Подполковник с минуту молчит, потом спрашивает, глядя на меня в упор:
– Знаете, как поступают у нас с эсэсовцами?
– Знаю.
– Жить хотите?
– А кто не хочет? Покажите мне его.
Подполковник смеется:
– Ну, здесь таких, кажется, нет. Вот что, капитан или, как вас там поэсэсовски: гауптштурм… Тьфу, язык сломаешь. Вы отдаете себе отчет, что для вас война уже кончилась?
– Полагаю, что она уже кончилась для всего Рейха. Только еще не все это поняли.
– А вы когда поняли?
– Еще в сорок первом году.
– Отрадно видеть такого понятливого эсэсовца. Но тем не менее вы продолжали воевать.
– Я солдат, господин подполковник. В сорок первом вы тоже были у опасной черты, но ведь вы не прекратили бы драться без приказа…
Подполковник хмыкает и начинает допрос. Мне нет резона хранить секреты эсэсовской эскадры, и я рассказываю все о ее составе и задачах, указываю на карте аэродромы и сектор действий. Подполковник, помолчав, спрашивает:
– Так, так… Чтото не сходится, гауптман. Как же вы тогда здесьто оказались? Или темните, или на разведку ходили, – с подозрением говорит подполковник.
– Никак нет, – я показываю на карте квадрат. – Вот здесь я с ведомым оторвался от эскадрильи и обнаружил В29. Во время боя мы сильно уклонились к северу.
– Чем кончился ваш бой с «Суперкрепостью»?