После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
– Нет, не мог. Ведь это был или я сам, или наш Андрей. Скорее – Андрей. А он на такое не способен.
Лена только головой качает и глаза таращит:
– Интересно, Андрей ведь наверняка смотрел всю эту сцену. Что он при этом думал?
– Ладно, вернемся, узнаем. А сейчас,. – предлагаю я, – давай граммов по пятьдесят выпьем, остальное оставим Курту с Ангеликой. А сами пойдем домой.
Лена соглашается и, выпив, растягивается на койке:
– Ох, и устала я, Андрюша! Всегото один день на войне, а устала смертельно. Как они уже который год воюют? А как ты сам тогда почти пять месяцев выдержал?
Я уже лежу на свободной койке и, глядя в потолок, отвечаю, многозначительно подняв палец:
– Мы – летчики!
– А не саксофонисты! – смеется Лена. Но я уже ничего не могу ей ответить. Усталость и выпитое берут свое. Проваливаюсь в бездну сна.
Л.Филатов
– Знаешь, Андрей, что самое хорошее в нашей работе? – спрашивает Лена, едва мы с ней приходим в себя.
– Что же? Любопытно будет узнать твою точку зрения.
– То, что мы всегда возвращаемся. Как бы ни был труден путь к дому, мы все равно возвращаемся. Великое Время! Как приятно снова увидеть эти панели, компьютеры и приборы!
– И Магистра! – подхватываю я.
– Особенно тебе! – смеется Лена, одеваясь. – И особенно сейчас!
– Ладно, Ленок, победителей не судят…
– Еще как судят! Сейчас сам увидишь. Помнишь у Гюго «Девяносто третий год»? Там маркиз награждает канонира за подвиг орденом, а потом приказывает его повесить за допущенную им оплошность. Так вот, предсказываю, что сейчас тебя ожидает в основном второе.
Моя подруга, как всегда, оказалась права. То, как встретил нас Магистр, живо напомнило мне старый анекдот. «Вот я и вернулся, папа. Это моя жена и дети. – Очень хорошо. Но ято тебя за табаком посылал».
При нашем появлении Магистр хмуро кивает и показывает рукой на мониторы. На одном из них – ряды темпоральных уравнений, а под ними – значение детерминанта… Он – мнимый! Меня прошибает холодный пот.
– Полюбовался? – мрачно спрашивает Магистр и показывает на другой дисплей. – А это – твои уравнения. Здесь детерминант, хоть и весьма малый, но всетаки больше нуля и, самое главное, вещественный. Этото всех и ослепило. А видишь, чем отличаются уравнения?
– Одним членом.
– Правильно! Хоть это заметил. Ну, а что это за член?
– Помоему, фактор личности.
– Угадал! Не зря учили. А помнишь, как мельтешила картинка, когда компьютер моделировал завершение операции? Теперь смотри сюда.
На третьем дисплее я вижу, как четверка «Яков» атакует пару «Мессершмитов». Все четко, никаких мельканий и раздвоений, но картина несколько иная, чем была у нас с Леной. Правда, исход тот же самый. «Молнии» есть «Молнии», но ход боя совершенно другой, за это я могу поручиться.
Магистр поясняет:
– Здесь срез времени взят из памяти компьютера на момент твоего внедрения. Только одно отличие: в кабине не ты, а Анри. А вот уравнения с фактором личности Краузе.
Магистр показывает на четвертый дисплей. Там детерминант твердо положительный. Настолько твердый, что его даже пощупать хочется.
Закуриваю и сажусь в кресло. Мне уже ясно, что как разработчик операций я не состоялся. Это не для меня. Куда бы здесь провалиться? Чтобы скрыть свое состояние, глубоко затягиваюсь и пускаю дымовую завесу.
Магистр смотрит на меня так, словно решает, что ему со мной делать? «Канделяброй оглоушить аль подушкой придушить?» Неожиданно он подходит к бару и достает традиционную бутылку и три рюмки.
– Я был решительно против присвоения тебе категории Гамма. Но Катрин приняла весь огонь на себя, да и я тоже был хорош. Поторопились мы…
Магистр замолкает, потом машет рукой:
– Словом, давай выпьем за Бакалавра Гаммаодин! А заодно и за случайность, которая помогла нам избежать схлопки.
– А что за случайность, Магистр? – спрашивает Лена.
– Это то, что ведомым к нему была назначена Ангелика Кранц, а не мужчина. Тогда на задание вместе с тобой пошел бы Андрэ. Вот, смотри!
Магистр набирает код. На дисплеях мелькают ряды уравнений, пляшут сложные кривые … Внезапно помещение оглашается тревожными пульсирующими звуками, а на всех почерневших дисплеях ярко горят жирные красные восклицательные
