После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
знаки.
– Схлопка! – поясняет Магистр. – Это я ввел фактор присутствия Андрэ.
Я ошеломлен и долго не нахожу, что сказать. Потом всетаки лепечу бессмыслицу:
– Но Магистр, кто же мог такое предвидеть…
Лена смотрит на меня с сожалением, а Магистр очень спокойно, мягким, отеческим тоном поясняет мне:
– Андрэ. Если мы здесь будем не в состоянии предвидеть такие моменты, то нам пора прикрывать лавочку и всем составом перебираться куданибудь в XXV или XXX век. Нечего нам тогда и соваться в реальные фазы со своим воздействием на грани фола.
Он снова замолкает, потом спрашивает:
– Элен, у меня седины не прибавилось?
– Да вроде нет.
– Что мне делать, Элен, с этим мальчишкой? Я думал, что не переживу того момента, когда он начал выяснять со Злобиным, кто кого сбил в сорок первом году. Ну зачем тебе это понадобилось? – устало спрашивает он.
– Я подумал, что он – это я и что сейчас, прямо на моих глазах, произойдет схлопка…
– Когданибудь я загоню тебя в настоящую схлопку, – мечтательно произносит Магистр, и по его тону я не сомневаюсь, что он это сделает. – Там ты прочувствуешь, что это такое. Какого черта ты провоцировал Злобина на эти приятные воспоминания? Ведь ты был на грани разоблачения, да еще и Элен подставлял при этом! Нет, Андрэ, с тобой не соскучишься.
Он еще какоето время смотрит на меня, как на комод, размышляя: переставить его или выбросить:
– Глаза бы мои на тебя не глядели! В гроб ты меня вгонишь раньше времени, Андрэ. Я вот даже не знаю, стоит ли отправлять тебя завтра на такое рискованное задание? После твоей сегодняшней выходки я бы ни за что не пустил. Но Совет настоял, что, кроме тебя, никто с этим не справится. Я так и не смог их убедить в том, что ты еще не хроноагент в сане Бакалавра Гамма, а мальчишка. Именно! Под внешностью серьезного мужчины скрывается безответственный подросток, для которого вся наша работа – сплошные приключения и романтика. Он все еще думает, что мы здесь в игрушки играем!
– Брось, Магистр, – тихо говорит Лена, – ведь ты же так не думаешь.
– С чего это ты взяла? Именно так я и думаю, только молчал раньше, думал, он образумится. А он… – Магистр безнадежно машет рукой. – Знаешь, что он мне недавно предложил? Послать его в какуюнибудь фазу собирать цветы на лугу! В этом случае онде никаких мне переживаний не доставит. Как будто я агента экстракласса готовил для таких заданий! Он потомуто и называется экстра, что его стихия – экстраординарные ситуации…
– Тогда почему же ты в претензии на то, что я веду себя экстраординарно?
Магистр смотрит на меня сквозь облако дыма безнадежным взглядом и молчит. Вместо него отвечает Лена:
– Экстраординарно, Андрюша, подобает вести себя в экстраординарных ситуациях. Но не подобает самому эти ситуации создавать. Ну, к примеру, как ты сегодня.
Мне нечего сказать. Друзья кругом правы. Тут я вспоминаю об особом задании, о котором обмолвился Магистр, и, чтобы скрыть смущение и перевести разговор в другое русло, спрашиваю:
– А что это за особое задание. Магистр?
– Ха! А вот этого я тебе и не скажу! Мучайся всю ночь и гадай. Побудь хотя бы немного в моей шкуре!
– Но, Магистр!
– Никаких «но»! Я сказал! Сгинь с очей моих ясных!
Спорить бесполезно, и мы с Леной идем к НульТ.
Нас останавливает голос Магистра:
– А ты, Элен, останься. У меня к тебе дело.
Лена осталась, а я сгинул.
Дома застаю на дисплее запись: «Андрей! Срочно свяжись со мной. Андрей». Вызываю Андрея. Он встревожен.
– Ну, наконецто отпустил тебя Магистр! Я думал, что он съест тебя в сыром виде и даже без соли и без луку. Кэт все глаза проплакала. Мы идем к тебе.
Заявившись ко мне, Катрин садится на диван и говорит:
– Одним словом, ребята, я сработала халтурно. Гнать меня надо поганой метлой. Увидела, что бомба благополучно упала на дно моря, и обрадовалась. Нет, чтобы до конца разобраться, почему картинка мельтешит.
На Катрин жалко смотреть, вид у нее совершенно убитый. Я пытаюсь ее утешить:
– При чем тут ты? Я во всем виноват, это я всех торопил, не терпелось скорее приступить к самостоятельной работе. Ангеломхранителем себя почувствовал. Даже спина чесаться начала, крылышки прорезались. Вспоминать противно.
– Что ты говоришь, Андрюша! Аналитическую экспертизу ситуации кто производил? Я! С меня и спрос, на мне и вина.
– Катя. Операцию разрабатывал я, курировал ее Магистр. Вот мы с ним и несем за все ответственность. Это мы схалтурили, а не ты. Понимаешь?
Андрей переводит разговор на другую тему:
– А как же ты, прославленный ас, не смог с самим собой справиться?
Я машу рукой:
– Какая разница, что дважды Герой Злобин, что молоденький лейтенант.
