После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
не осудит. Лучше не выполнить это задание, чем потерять хроноагента, и притом навсегда. Нам ничто не может помешать послать тебя туда еще раз, но уже не одного… Ну, что ты смотришь на меня? Я предлагаю тебе чтото неприемлемое?
– Почему же? Я все прекрасно понимаю, но пойми, я както не привык…
– В схлопку! Андрэ, ты меня слышал, и я не хочу повторяться, иначе мы поссоримся. Понимай это как приказ или как просьбу. Как тебе больше понравится.
– Хорошо, Магистр. Мы не будем ссориться.
– Я рад, что ты понял. Иди, готовься.
В.С.Высоцкий
На площадке полигона, где должен открыться переход, буквально некуда плюнуть. Я и не подозревал, что стольким людям необходимо присутствовать при осуществлении перехода одногоединственного хроноагента, пусть даже и на коне.
Кристины не видно. Она со своей аппаратурой – в большом ангаре на краю полигона. От ангара тянутся кабели к двум мачтам, на вершинах которых закреплены конструкции, напоминающие ветросиловые установки.
Наша группа стоит особняком. Я уже в полном рыцарском облачении. Лена сотворила мне голубой плащ, не забыв украсить его на плечах серебряными ящерицами. Сапоги, перчатки и бархатный берет тоже голубые. Лена – молодец. Она не забыла придать сапогам несколько поношенный вид. Щит я сделал тоже голубого цвета. Он у меня не такой, как у сэра Хэнка. Тоже треугольный, но с сильно закругленными краями, как у русских дружинников XIII века. На щите я изобразил эмблему нашего Сектора, а под ней – серебряную ящерицу в короне. Пусть герольды поломают себе голову, если увидят меня. Андрей держит мое копье, Генрих – шлем. Рядом стоит мой конь, Гвидон. Я привык к нему еще на курсах верховой езды и на занятиях по конному бою.
– Слушай, а как ты будешь представляться? – спрашивает Андрей.
– Своим именем, – отвечаю я.
– Не пойдет, – возражает Лена. – Андрей не пойдет. Там нет таких имен. Лучше – Андрэ.
– Сэр Андрэ, – соглашаюсь я.
– Не сэр, а крун, раз уж ты нарисовал это, – поправляет меня Магистр, указывая на корону, венчающую головку ящерицы. – Да и весу это тебе прибавит, решпекту, так сказать.
– Готовность – двадцать минут! – раздается из динамика певучий голос Кристины.
К нам подходят молодой человек и две девушки, судя по униформе, из Научнотехнического Сектора:
– Извините за любопытство, это оружие настоящее?
Я даже не сразу нахожу, что ответить. Меня выручает Андрей:
– А как вы думаете, можно идти в реальную фазу с бутафорским вооружением?
– А зачем оно вам?
– Как зачем? – я ошарашен. – А если на меня нападут, чем я буду защищаться?
– То есть вы хотите сказать, что если на вас нападут, – продолжает допытываться высокая длинноволосая брюнетка, – то вы будете драться вот этим мечом или вот этим топором?
– Разумеется.
– И при этом будете рубить людей?
– Придется, иначе они зарубят меня.
Девушка молчит и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Молодой человек говорит, глядя кудато между мной и Андреем:
– Но, согласитесь, это ужасно – рубить живого человека куском стали.
Я вспоминаю давний разговор в баре с хронофизиком. Выходит, он был прав. Но Магистр не снисходит до сантиментов:
– Знаете что, юноша! Вот сейчас Кристина откроет переход, и идите вместо Андрэ туда вы. Вы пройдете между вышками и окажетесь в средневековой Европе. Не исключено, что там вас встретят такие же, как он, рыцари. Только онто воспитан здесь, в наше время, как и вы, а они родились и выросли Время знает сколько столетий назад. Вот когда они начнут рубить вас мечами, топорами и прочими кусками стали, вы и объясните им, как это ужасно. А нам это объяснять не надо, это мы и без вас знаем!
– Готовность – пять минут!
Сажусь в седло, друзья подают мне щит, шлем и копье. Лена привстает на цыпочки, я наклоняюсь с коня и целую ее. Машу всем на прощание рукой и медленно еду к мачтам. Все замирают. Я останавливаюсь в десяти шагах от мачт и жду. Чувствую, как на меня смотрит множество пар глаз. Томительно тянутся последние минуты. Голос Кристины нараспев отсчитывает:
– Десять! Девять… Три! Две! Одна! Есть переход! Вперед, Андрей! С нами Время!
Лопасти «ветряков» вибрируют и исчезают, а между мачтами появляется мягкое розоватое свечение.
– С нами Время! – отвечаю я и трогаю поводья.
Гвидон шагом двигается вперед. Только бы
