После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
владеть им по праву победителя. Никто не посмеет сказать, что ты не завоевал его у рыцаря Хэнка в честном бою.
Снимаю перевязь со своим мечом и отдаю его Хэнку:
– Грех оставлять столь доблестного рыцаря без достойного его оружия.
– Эва! – кричит Хэнк. – Прикажи накрыть стол и зови всех, кто есть, на обед в честь круна Андрэ.
– Кстати, сэр Хэнк, – тихо говорю я, – если хочешь окончательно завоевать сердце Эвы, будь с ней попроще и поласковей. И попробуй, когда вы будете одни, называть ее Эвичкой.
– Эвичкой?
– Именно.
Внезапно лицо Хэнка мрачнеет:
– Слушай, крун Андрэ. Получается, что сын, которого носит Эва, твой?
Я отрицательно мотаю головой:
– Нет, сэр Хэнк, на этот счет можешь быть спокоен. Это будет действительно твой сын.
Хэнк смотрит на меня с сомнением.
– Ну, ты же помнишь, как все было?
Хэнк кивает.
– Тогда какие у тебя остаются сомнения? Считай, что я просто за этим нескромно подсматривал. А если уж на то пошло, то у меня есть своя дама сердца, которой я предан по гроб жизни. Это ее цвета и ее герб, – показываю я на голубой плащ и серебряных ящериц.
– Как ее зовут?
– Елена.
– Она красива?
– Она – прекрасна! Больше того, она умна, смела, и она тоже хороший воин.
– Вот как?!
– Скажу больше, она была в образе нагилы Ялы, когда мы с тобой бились с круном Дулоном, ходили к святому Могу и закрывали врата в Мир Зла.
Хэнк поражен:
– Значит, в вашем Мире и женщины не уступают мужчинам?
– Ну, вашему Миру грех жаловаться. У вас есть прекрасные нагилы!
– Это правда. Без нагил нас давно бы уже всех нежить сожрала, – соглашается Хэнк.
Наш разговор прерывает Эва, приглашая к столу.
– Еще одна просьба, сэр Хэнк. Никому никогда не говори, кто я и откуда пришел на самом деле. Я – крун Андрэ и приехал из далекой страны, чтобы узнать у вас, как бороться с нежитью.
– Клянусь, крун Андрэ, про нашу тайну, кроме Эвички, никто не узнает.
После обеда Хэнк и Эва вызываются проводить меня.
– А тебе, Эва, конная прогулка не повредит? – с беспокойством спрашиваю я.
– Я – нагила! – многозначительно отвечает Эва.
Я усмехаюсь, вспоминая свое присловье «мы – летчики!». В это время Симон подводит нам коней. Я треплю гнедого по холке, тот приветливо ржет и пытается поймать мою руку губами. Хэнк смеется:
– Вот еще одно доказательство истинности твоих слов. Признал, шельмец!
Еду, руководствуясь направлением, которое показывает лучик на экранчике ИП1. В трех километрах от постоялого двора я вижу балку, над которой клубится розоватый туман.
– Ну, друзья, мне пора. Прощайте.
Эва целует меня:
– Береги себя, Андрэ. В Мире Зла достаточно могучих воинов помимо Флинна и Дулона. Мы будем молиться за тебя святому Могу.
– Спасибо, Эвичка.
– Крун Андрэ, – говорит Хэнк, – встретимся ли мы когданибудь еще?
– Кто знает, сэр Хэнк. Человек предполагает. Время располагает. Не исключено. Во всяком случае, – я показываю ему ИП1, – если увидишь у когонибудь такое, неважно у кого – у рыцаря, у лучника, простолюдина, монаха или женщины, знай, это мой ближайший друг. А теперь прощай.
– Прощай!
Мы обнимаемся. Хэнк и Эва смотрят мне вслед, смотрят, как я въезжаю в розовый туман и исчезаю в нем.
А. и Б. Стругацкие
У меня, когда я между двумя «ветряками» въезжаю на полигон, складывается впечатление, что все, кто присутствовал и при моем переходе туда, невзирая на холодную погоду, не покидали своих мест. На полигоне всё так же негде яблоку упасть.
Все наши, разумеется, на месте. А как же иначе? Так же стоит толпа хронофизиков и аналитиков. На месте и группа молодежи, что приставала ко мне с альтруистическими идеями.
Как я узнал впоследствии, Кристина спроектировала между двумя «ветряками» картинку со своего компьютера, по которому она наблюдала за мной. Стоит ли говорить, что все присутствующие забыли о том, что на дворе поздняя осень. Зрелището весьма увлекательное: первый прямой переход хроноагента в реальную фазу!
Замечаю в общей массе группу
