После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
строиться наша работа. Олег с Андреем утверждали, что перенос Матриц – это теперь вчерашний день. Всю работу надо строить, используя прямые переходы. Жиль сомневается, а Магистр категорически против. Мне, Кэт и Генриху это быстро надоело, а они, помоему, готовы продолжать.
– Но в самом деле! – вскидывается Олег. – То, что сегодня свершилось, – это революция в нашей работе.
– Стоп, стоп! – прерывает его Жиль. – Вот сначала мы выпьем по этому поводу. Тем более что герой дня наконецто с нами.
Все успокаиваются. Мы выпиваем, Лена чмокает меня в щеку, а Магистр интересуется:
– А где второй герой дня? Я имею в виду Кристину.
– Она будет примерно через час, ей еще надо проанализировать по горячим следам характеристики возмущения темпорального поля. А кстати, об отсутствующих, где наш босс?
– Он тоже немного задерживается. Дела. Но ты не переживай, он нас догонит. По второй?
– Разумеется.
После второй я присоединяюсь к спору:
– Нет, братцы, вы не правы. То, что сегодня произошло, только расширяет наши возможности, но никак не ставит под сомнение целесообразность применения прежних методов работы.
– Обоснуй! – требует Андрей.
– Наверное, ты уже лишку принял, если тебе надо объяснять такие элементарные вещи. Простейший пример. Ну кто бы допустил, чтобы никому не известный и Время знает откуда взявшийся летчик отправился в ответственный испытательный полет на экспериментальной, секретной машине? Или как бы отнесся Адо Тукан к тому, что неизвестный тип начал бы объяснять ему, как надо вести себя в той или иной критической ситуации, которые могут возникнуть в полете? А что бы мы с тобой стали делать на «Конго»? Кто бы послушал нас? И как бы восприняли наше появление?
– Ты, Андрэ, привел самые удачные примеры. Они лишний раз доказывают, что нам необходимо придерживаться традиционных методов работы. Прямые же переходы следует использовать только в экстренных случаях, подобных сегодняшнему, когда из Фазы необходимо извлечь опаснейший предмет.
– Вот, вот! – радостно кивает Андрей. – Гораздо проще было бы и менее рискованно перебросить по прямому переходу человек пять в Англию, нейтрализовать охрану и утащить атомную бомбу сюда. А так, чуть схлопку не устроили.
– Да, это аналогичный случай, – соглашается Магистр. – Но полюбому прямой переход – вещь слишком уж специфическая, и использовать его надо, просчитывая все варианты на порядок более тщательно, чем при внедрении Матрицы. И во всех случаях предпочтительнее использовать внедрение, чем переход, если есть хотя бы маломальская зацепка.
– Понимаю, – говорю я, – энергетические затраты несоизмеримы…
– Эх, ты – дитя XX века! При чем здесь энергия? Ее нам не занимать. Речь идет не об энергетическом, а о человеческом факторе.
– Поясни.
– Ради Времени, Андрэ! Мы же говорили с тобой на эту тему! Твою Матрицу мы можем вернуть в любой момент, ну почти в любой… А как вытащить тебя, если ты будешь в собственной шкуре? Буде возникнет такая необходимость. В этом случае твоя гибель будет реальна и необратима.
– Но что мешает записать копию Матрицы хроноагента перед его переходом и в случае неблагоприятного исхода внедрить ее в новое тело?
– Ничто. Только, Андрэ, ты забываешь, с кем мы имеем дело.
Андрей согласно кивает, а Магистр продолжает:
– И прими во внимание еще один фактор: мою нервную систему. Мои нервы не из мономолекулярных нитей. Те два с половиной часа, которые Андрэ провел в той фазе, стоили мне двадцати пяти лет жизни.
Магистр наливает рюмку, залпом выпивает ее и, помолчав, ворчит:
– Вы все время обижаетесь на меня: зануда, придира и так далее. Знаете, о чем я мечтаю? Поменяться с кемнибудь из вас ролями. Когда возникла необходимость внедриться в короля Рене, чтобы разорвать порочный треугольник Рене–Лина–Дулон, я ухватился за это с радостью. Хоть както самому повлиять на ход событий. Зато, когда вы с Элен и Андрэ закрывали этот переход на Желтом Болоте, я поседел, как полярная сова.
– Чтото не очень заметно, – усмехаюсь я, глядя на смолянисточерную шевелюру Магистра.
– Ну, я всетаки Магистр, к тому же – Альфа.
– Верно! – поддерживает его Лена. – Он это умеет. Когда ты вернулся из полета в образе Адо Тукана, я заметила седину у него на висках. На другой день ее не стало.
– Сопьюсь я с вами, сидя у компьютера и наблюдая за вашими похождениями. Повозитесь тогда со мной, хроническим алкоголиком, – усмехается Магистр, разливая водку по рюмкам.
– Ну, и какой ты тогда будешь, в схлопку, Магистр, да еще и Альфа? – смеется Генрих.
– Уел, уел! Согласен.
После паузы, вызванной выпивкой и закусыванием, в разговор вступает молчавший
