После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
сигнала НульТ.
– А, вот и Крис! – обрадованно говорит Магистр и достает еще одну рюмку. – За Андрэ мы уже пили, теперь пьем за тебя, Кристина!
Кристина залпом выпивает протянутую Магистром рюмку, морщится, из глаз брызжут слезы, она заходится в кашле. Жиль укоризненно качает головой:
– Филипп, разве можно непривычной женщине подсовывать твое зелье, пусть даже и популярное в вашей среде?
– Пардон! – спохватывается Магистр и подает Кристине бокал вина. – Запей, Крис.
Кристина запивает, закусывает и, придя в себя, говорит Магистру:
– Ну, Фил, никогда тебе этого не прощу! Твоя отрава всю память мне отшибла. А ведь я хотела сказать чтото очень важное.
– Вспоминай.
– Тут вспомнишь, пожалуй. Сначала напоят, а потом с делами пристают.
– А так по русскому обычаю положено, – смеется Андрей. – Сначала напои, накорми, а потом дело пытай.
– Помоему, ты, Кристина, хотела сказать нам чтото о побочных эффектах прямых переходов, – неожиданно говорит Катрин.
– Точно! – обрадованно подхватывает Кристина. – А как ты догадалась?
– Помнишь, мы с тобой обсчитывали уравнения перехода? У нас появлялись незначительные остаточные члены. Их численные значения были настолько близки к нулю, что мы тогда решили ими пренебречь. Я на досуге собрала их вместе, проанализировала и обнаружила, что они составляют гармонический ряд. Это меня насторожило, но до конца я разобраться не смогла. Теперь могу предположить, что эти остаточные члены гдето дают гармонику.
– Кэт, ты – гений! Ты, сама того не подозревая, разработала математический аппарат для изучения серьезной проблемы, вставшей перед нами. Каюсь, я совсем забыла об этих остаточных членах и даже растерялась, когда компьютер выдал результаты анализа темпорального поля этой фазы. Правильно, Кэт, они дают гармоники, да еще какие! И не гдето, а именно в той же фазе. Другими словами, в результате наших действий сегодня в этой фазе образовались еще два перехода, как реакция на те, которые мы открывали. И открылись они не в нашу фазу, а в другие фазы, причем совершенно произвольно. Но в отличие от наших, которые перестали существовать, как только мы прекратили воздействие на темпоральное поле, они продолжают существовать и действовать. Вы понимаете, о чем идет речь? Это те самые, непредсказуемые, спонтанные переходы, в которых блуждал Андрей. Де Ривак назвал их «крадикс зуфель».
Воцаряется всеобщее молчание. Мы все смотрим друг на друга и осмысливаем сложившуюся ситуацию. Ничего себе! А мыто, дурни, обрадовались: овладели механизмом прямого перехода, теперь нам само Время – не брат! Как же, овладели! Первым молчание нарушает Магистр. Он закуривает и обводит присутствующих невеселым взглядом:
– Так! – Он затягивается. – Надеюсь, дискуссия о целесообразности или нецелесообразности интенсивного использования прямых переходов нашла свое логическое завершение?
– Слов нет, Филипп, – соглашается Жиль. – Теперь уже нет никаких сомнений, что до тех пор, пока мы не научимся подавлять эти гармоники, возникающие при открытии прямых переходов, эти переходы допустимо будет использовать только в самых исключительных случаях. Вроде сегодняшнего. Кто не согласен?
В ответ – ни слова. Глупо оспаривать то, что и так ясно.
Молчание снова прерывается, на этот раз сигналом НульТ. В сопровождении Стремберга в комнату входит мужчина невысокого роста, лет около тридцати. Жгучий брюнет с типично итальянскими чертами лица. Его живые черные глаза внимательно и настороженно оглядывают нас.
– Разрешите представить вам нового сотрудника нашего Сектора, – говорит Стремберг. – Школяр Микеле Альбимонте, кандидат в хроноагенты экстракласса.
И.Ильф, Е.Петров
Микеле Альбимонте. Помоему, я уже слышал это имя. Вот только не припомню, когда и при каких обстоятельствах.
А он явно ощущает себя не в своей тарелке. Впечатление такое, что под нашими внимательными взглядами он чувствует себя голым. А ведь это и на самом деле так. Бьюсь об заклад, что эта одежда настолько непривычна ему, что он действительно ощущает себя в ней неловко. Да и вся обстановка: компьютеры, НульТ, синтезаторы и прочие чудеса явно выводят его из равновесия.
На помощь ему приходит Катрин. Она подходит, берет его за руку и спокойно, доброжелательно говорит:
– Здравствуй, Микеле. Мы очень рады тебя видеть. Меня зовут Катрин, можно звать просто – Кэт.
После этого Катрин начинает знакомить Микеле со всеми присутствующими.
