Хроноагент. Гексалогия

не научилась?
Ольга ошалело смотрит на него и мотает головой. А он смеется.
– Ну а как насчет спирта? Пьешь?
– Да иди ты в баню! У меня вон руки от него уже шелушатся, я запах его без содрогания вспоминать не могу, а ты – пить!
– Ну а водку принимаешь?
– Что ты привязался, Сережка?!
– Я к чему. Если ты у нас до шести задержишься, то как раз с нами поужинаешь, а водки у нас сегодня будет предостаточно.
– Откуда это?
– Ну, по сто законных, сто – Андрею, за “мессера”. Двести – мне, за двух. Это уже – поллитра. Будет чем Ивана помянуть… да еще его сто! А вам водку выдают?
– Дают, но я свою дяде Андрею отдаю.
– Ну и зря! После тяжелого дня очень способствует, это я тебе как врачу говорю.
– Что ты пристал к ней с этой выпивкой, ейбогу! – не выдерживаю я. – Нельзя о другом поговорить?
– Тоже верно. Расскажика, Олененок, как ты вырвалась от немцев из Кобрина?
Ольга снова начинает рассказ о своем страшном пути, теперь уже подробнее и спокойнее. А я слушаю вполуха, и перед моим взором встают пыльное шоссе, забитое горящими машинами, горящие поля, леса и поселки. Над головой постоянный гул моторов, вой бомб, треск очередей. Сзади, всего в нескольких километрах, ревут танки, грохочет канонада и трещит совсем близкая перестрелка. А на этой дороге – насмерть перепуганная девчонка с ужасом смотрит в небо и думает, что этому никогда уже не будет конца.
Как сказал Иван Тимофеевич? Почему молоденькая неопытная девчонка могла оказаться удачливее других, если из Кобрина сумели вырваться и добраться до Бобруйска буквально единицы? У нее не было никаких шансов. Это просто чудо, что она сейчас сидит здесь, с нами, и рассказывает о том, что уже позади.
Время идет, а нас все не поднимают. Похоже, что день должен завершиться спокойно. От этого мы уже успели отвыкнуть. Так и есть. В семнадцать тридцать мимо стоянки проходит Волков.
– Все, мужики, можете приводить себя в порядок и собираться на ужин. Дежурит сегодня четвертая.
Сергей срывается с места, догоняет Волкова и на ходу о чемто с ним договаривается. Тот кивает, и Сергей кудато убегает.
– Посиди здесь, – говорю я Ольге, – я пойду переоденусь.
– Значит, больше вы сегодня не полетите? – спрашивает она.
Киваю и ухожу к своей палатке. Там я сбрасываю провонявший бензином комбинезон и надеваю полевую форму. Вопреки уставу, мы сохранили свои синие довоенные пилотки. Начальство на это смотрит сквозь пальцы.
Возвращаюсь на стоянку с намерением позвать Ольгу в столовую поужинать, но застаю там странную картину. Ребята составили вместе несколько ящиков и сооружают чтото вроде импровизированного стола.
Только собираюсь спросить, что они затевают, как прибегает Сергей. Он ставит на ящики котелки с водкой.
– Здесь – сегодняшняя норма всей эскадрильи, – сообщает он. – А ты уже переоделся? Ну, тогда я тоже сбегаю.
Через несколько минут вся эскадрилья собирается за “столом”. Ольгу усаживают на почетное место. На столе – хлеб, каша с тушенкой, сало, огурцы.
Едва Сергей начинает разливать водку по кружкам, как мы слышим голос:
– Идите вдоль стоянок, товарищ военврач, ваша девушка должна быть у двадцать седьмого. Она с утра там.
Сергей замирает с котелком водки, поднесенным к кружке. Мы с Ольгой переглядываемся, и она встает. Изза деревьев показывается долговязая фигура Гучкина.
– Двадцать седьмой, – говорит он. – Это здесь. Так и есть! Меня не обманули. Но я, кажется, не вовремя?
– Вы за мной, товарищ военврач второго ранга? – официальным тоном спрашивает Ольга. – Раненых привезли?
– Вообщето я за вами, товарищ военврач третьего ранга, – так же официально отвечает Гучкин, – но, поскольку раненых не привезли, я не буду вас торопить. Я просто не ожидал, что гостеприимные хозяева дают ужин в вашу честь.
Волков подмигивает Крошкину, и тот быстро выставляет на “стол” еще одну кружку.
– Присаживайтесь к нам, военврач, – приглашает Волков. – Сегодня у нас редкий день, когда эскадрилья имеет свободный вечер и может собраться вместе: отпраздновать победы, помянуть погибших, принять гостей. Гостям мы всегда рады, тем более, как Андрей рассказывал, свободный вечер у вас – тоже редкость.
– Вы правы, капитан. Поэтому с двойным удовольствием принимаю приглашение.
Гучкин присаживается к нам, и Сергей, облегченно вздохнув, продолжает разливать водку. Волков берет свою кружку и встает.
– Сегодня не вернулся с задания старший лейтенант Иван Баранов. Месяц – срок малый в мирное время, но неизмеримо большой на войне. Он был хорошим другом и отличным пилотом. На его счету было восемь сбитых фашистов. Погиб он сегодня воистину смертью храбрых: не дрогнул,