После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
отдам, и пойдем с тобой на танцы.
Ольга смеется, а на улице уже сигналят машины. Я сую туфельки и шарфик под комбез, беру вещмешки, и мы выбегаем на улицу.
Несколько рук подхватывают Ольгу и помогают ей забраться в кузов. Закидываю мешки и пристраиваюсь рядом.
На аэродроме, в таком же быстром темпе, загружаем “Ли2”. Я подхожу к командиру, наблюдающему за погрузкой.
– Куда летите, капитан?
– В Шклов, – коротко отвечает он.
К нам подходит Лосев.
– Уже готовы? Отлично! Надо бы вам когото в прикрытие дать, в районе Кличева “Нибелунги” рыскают, – говорит он капитану.
– Товарищ подполковник! – обращаюсь я к Лосеву. – Пошлите нас с Николаевым. Нашей эскадрильи все равно в боевом расписании нет.
– Отлично! – Лицо Лосева проясняется. – Вот вам, капитан, и прикрытие.
– Прикрытие? – Капитан недоверчиво смотрит на меня. – А ты, сокол, при виде “Нибелунгов” в штаны не наложишь?
Я теряю дар речи, но меня выручает командир:
– Выбирайте выражения, капитан! Старший лейтенант Злобин и его ведомый на пару уже около тридцати фашистов на землю спустили.
– Тьфу, дьявол! – конфузится капитан. – Извини, старшой, я совсем забыл, что с “молниями” дело имею.
– Ничего, капитан, я не обидчивый. Ты только скажи своим стрелкам, чтобы помалкивали, если “мессеров” увидят. А то у них сразу глаза блюдцами и давай палить как оглашенные. У нас так в первый день войны командира звена свои же и сбили.
– Будь спокоен, старшой, упрежу.
– Вот и хорошо. Серега! Скажи техникам, пусть машины готовят, пойдем на сопровождение до Шклова.
Подхожу к “Ли2”, возле которого стоит Ольга. Кладу ей руки на плечи и целую в лоб, глаза, губы.
– До свидания.
– Скоро ли оно будет, это свидание?
– Чувствую, что не за горами. Ну, мне пора.
– Куда ты?
– Мы с Сергеем вас до Шилова сопровождать будем.
– Здорово! – радуется Ольга. – У тебя номер двадцать седьмой?
Я киваю и иду к стоянке.
Через десять минут “Ли2”, один за другим, идут на взлет. Взлетаем и мы с Сергеем. Я пристраиваюсь справа и чуть выше того “Ли2”, в котором летит Ольга. Сергей поднимается выше, метров на двести. Всю дорогу до Шклова я чувствую на себе взгляд подруги.
Меры предосторожности оказались напрасными. Никто нас не побеспокоил. В Шилове, когда “Ли2” сели, мы с Сергеем делаем над аэродромом два круга и берем курс на Елизово.
Еще два дня ведем бои. В основном сопровождаем штурмовики. С воздухато мы их прикрываем надежно, но они несут большие потери от зенитного огня. У когото рождается идея: когда нет явной угрозы нападения “мессеров”, часть сопровождения выделять для подавления зенитных установок. Лосев эту идею одобряет, и теперь потери “колышков” становятся меньше.
Но над нами нависают новые неприятности. Вечером второго дня Лосев, собрав летчиков, сообщает тревожную новость. В 128м полку “медведи” потеряли за день от “Нибелунгов” троих летчиков.
– “Нибелунги” подкараулили их на посадке, когда все внимание летчика сосредоточено на полосе. Приказываю: с завтрашнего дня, пока одна пара садится, другой занимать позицию на тысяче метров и внимательно наблюдать за подходами к аэродрому, особенно со стороны солнца.
– С твоей пары завтра и начнем, – говорит мне Волков. – В первом полете дежурить будете вы с Сергеем.
Проснувшись утром, мы обнаруживаем на краю летного поля батарею 152миллиметровых гаубиц.
– Ого! – говорит Сергей. – Значит, видно, и нам уходить и прощаться без слов… Вот и к нам фронт пожаловал.
– Гаубицы – еще не фронт, – успокаивает его начальник штаба. – Вот когда здесь противотанковые появятся, тогда – да.
Жучков закуривает и, помолчав немного, говорит:
– Немцы Бобруйск взяли.
– Что?!
– Видишь, куда гаубицы развернуты? На юговосток. Немцы перебросили с ЮгоЗападного фронта две танковые дивизии, прорвали фронт и сейчас наступают по левому берегу Березины. Так что готовьтесь. Сегодня наверняка получим приказ на перелет.
Мы прислушиваемся. Точно. С югозапада доносятся звуки канонады.
Возвращаясь из полета, видим, что в стороне Бобруйска небо подернуто густой пеленой дыма и пыли.
Комиссар ошарашивает нас еще одной новостью. Наши войска оставили Минский укрепрайон и отходят на Борисов. В Минске уже немцы. Умом понимаем, что командование поступает правильно: нет смысла нести тяжелые потери в уличных боях, рискуя оставить в окружении несколько дивизий. Но внутри все кипит. Хотя… Как я помню, в той истории Минск был оставлен уже к началу июля, а сейчас – начало августа.
Еще через два часа из штаба дивизии приходит приказ: подготовить полк к перелету. Оставить бензина и боеприпасов
