После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
чтото плохо помогает. Они следят за нашими действиями и вмешиваются там, где мы их совсем не ждём. Они посылают своих агентов с одним заданием: ликвидировать нас. И действуют, надо сказать, весьма эффективно. Как они подловили меня на Гуаме, выставив против тихоходного и слабенького «Мицубиси» мощный «Мустанг»? Мы с Мишей тогда чудом спаслись. А ночной снайпер в Баскской провинции? Следующий раз они в аналогичных ситуациях выставят против меня не одного агента на «Мустанге», а четверых. Посадят не одного снайпера, а шесть. Я даже удивился, что сегодня они не посадили своего агента за руль этого рефрижератора, и он не взорвался вместе со мной. Так что, Ленок, как верёвочке ни виться…
Я вздыхаю и наливаю чай в опустевшие чашки. Лена задумывается, по привычке она наматывая на палец прядь волос. Она исподлобья смотрит на меня, на лице её нет и тени улыбки:
– Ну, и мысли у тебя. С такими мыслями не жить и работать, а стреляться впору. Ты как, не подумываешь ещё об этом?
– Брось, Ленка. Это на меня после сегодняшней нервотрёпки нахлынуло. Попробуй попасть из гранатомёта в грузовик, летящий со скоростью под сто километров в час, в пятидесяти метрах от тебя. Да ещё если знаешь, что в нём пятнадцать тонн взрывчатки. А мысли у меня самые, что ни на есть актуальные. Если об этом забыть хотя бы на миг, чуть расслабиться, сразу – крышка.
Лена качает на этот раз уже головой:
– Но Андрей, нельзя же постоянно жить под таким давлением! Свихнуться можно. Надо чтото предпринимать.
– А что? У тебя есть какието идеи на этот счет?
Лена вздыхает и ничего не говорит. Идей у неё нет.
– Ну, а самто ты что думаешь? Так и собираешься вечно жить под занесённым мечем? – спрашивает она после паузы.
– А что? Вечно жить под занесённым над тобой мечем, в этом чтото есть! Это придаёт жизни особое содержание… – увидев, что Лена морщится, я меняю тон, – А если отбросить шутки в сторону, то выход я вижу один: переговоры со Старым Волком.
Глаза у Лены округляются:
– Ты это, что, серьёзно?
– Вот, видишь, даже ты не можешь сразу принять это. А ведь ты и ситуацию, и Старого Волка знаешь лучше всех. Что же говорить о том, какая будет реакция Совета Магов, если я выйду туда с таким предложением.
– Давай, начнём с другого. Что ты можешь предложить Совету? Какую цель будут преследовать переговоры?
– Прежде всего, прекращение взаимного террора…
– Разве он взаимный? Помоему, террор односторонний.
– Как сказать. Ведь мы первые начали вмешиваться в их деятельность. И делали это, в основном, я и Андрей. Так что, ничего удивительного не вижу я в том, что они нас преследуют.
– Но вопрос о сворачивании противодействия ЧВП невозможно ставить до тех пор, пока они не откажутся от своих методов работы. Они для нас неприемлемы.
– Вот, видишь, Леночка, получается замкнутый круг. Но есть ещё одна точка нашего соприкосновения с ЧВП. При тебе, насколько я помню, этот предмет в разговоре не затрагивался. Да и со мной Старый Волк об этом не больното распространялся, поскольку сам до конца не разобрался в этом вопросе. Речь шла о том, что у нас есть общий противник. И в одиночку с ним не в состоянии справиться ни мы, ни они.
– Да, я помню, ты говорил об этом. Но что это за противник?
– Если бы знать! Он же конкретно ничего не сказал. Так с чем мне выходить на Совет?
– Андрей, а ты не исключаешь такого расклада: враг моего врага – мой друг?
– Отнюдь. Но, Лена, ты же знаешь, что всё относительно, а во Времени, тем более. Вчерашний союзник сегодня может стать смертельным врагом, и наоборот. История даёт нам массу таких примеров. Тем не менее, у меня сложилось впечатление, что говоря об общем противнике, Старый Волк имел в виду врага одинаково опасного, как для нас, так и для них. Вот поэтому…
Я умолкаю, собираясь с мыслями. Лена ждёт продолжения, а я не знаю, как это сказать, чтобы она правильно поняла меня и не сделала ошибочных выводов.
– Одним словом, Лена, я хочу вступить с ним в переговоры от своего имени, как частное лицо.
– Андрей, – осторожно говорит Лена, – А не сложится ли у него впечатление, что они достаточно запугали тебя, и ты готов к переговорам на их платформе?
Я усмехаюсь. Лена попала в точку и подкопала под самый сомнительный камень в моём замысле.
– Вот с переговоров о платформе я и хочу начать. Сейчас я как раз обдумываю, как себя вести. А ты мне говоришь в это время о магистерской диссертации. Только, Ленок, это всё строго между нами.
– Ты мог бы об этом и не говорить. Только, Андрей, смотри, как бы он не объехал тебя на кривой козе.
– Я что, похож на дурака?
– Дураков не объезжают, их одурачивают.
– Вот ещё что. Запомни код Старого Волка. Если со мной чтонибудь случится до того,
