После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
Зимы, и у меня «холодок бежит за ворот». Впрочем, моя экипировка позволяет мне выдержать любой мороз. Мелтан защищает не только от пуль и осколков, но и от холода. Ботинки на толстой подмётке, с обогревом. Перчатки из синей кожи на взгляд хоть и тонкие, но тоже обогреваются. Так что, я готов к любым превратностям судьбы.
Переход нахожу легко. Между двумя берёзами клубится желтый туман. Перед тем как войти в него, беру автомат на изготовку и снимаю предохранитель. Нет, ничего особенного. Здесь осенний вечер. Я стою у подножья какойто горы. Тут и там из травы торчат каменные глыбы, почти скалы, частично поросшие мхом. Следующий переход в полутора километрах, по направлению к вершине горы. Закидываю автомат за спину, но через сто метров останавливаюсь как вкопанный.
Возле одного из камней лежит человеческий скелет. Череп его разрублен топором или мечем. Так. Здесь имеют обыкновение рубить головы острыми предметами. Привожу пулемёт в боевое положение, вешаю его на правое плечо и осторожно двигаюсь вперёд, руководствуясь указаниями луча. Когда до перехода остаётся не более ста метров, ухо улавливает шум. Впереди, прямо по моему пути, за камнями слышится какойто гомон. Похоже, что там люди. Кто они?
Судя по разрубленному черепу, от них можно ждать любых сюрпризов. Вряд ли они встретят меня с хлебом и солью. Это был бы самый неожиданный сюрприз. Лучше всего было бы вообще с ними не встречаться, обойти стороной. Но луч ИП2 показывает прямо на них. Снимаю пулемёт с предохранителя и вхожу в проход между камнями.
Луч указывает прямо на пещеру. Перед пещерой горит большой костёр, над которым подвешен соразмерный котёл. Вокруг костра сидят человек около пятидесяти и возбуждённо галдят, передавая по кругу глиняные оплетённые бутыли. Одеты они кто во что горазд: кто в шкуры, кто в какието дерюжные лохмотья, кто в кожаные куртки и плащи. Общее у них одно: все они обриты наголо. Я даже не вижу у них бровей.
Поодаль лежит человек пять. Они совершенно голые и связаны по рукам и ногам. Все они с ужасом смотрят на костёр и веселящуюся компанию. С другой стороны костра я замечаю кучу костей. Приглядевшись, убеждаюсь, что это кости человеческие. Здорово, Андрей Николаевич! Вы вышли прямо на стоянку каннибалов. Но деваться мне некуда. Луч показывает прямо на пещеру. Надо както пробираться туда.
Не тутто было. Меня уже заметили. Один из пирующих вскакивает и, радостно крича, показывает в мою сторону. Гомон смолкает, каннибалы оборачиваются ко мне, вскакивают и хватаются за оружие. Вооружены они тоже, кто чем. Здесь и луки, и пращи, и топоры, и дротики, и даже несколько примитивных ружей. Они направляются ко мне с явным намерением пополнить своё меню.
Отступаю на пару шагов и даю поверх их голов короткую очередь. Это не производит на них ни малейшего впечатления. Зато в скалу за моей спиной ударяют несколько камней, стрел и две пули.
Ах, так! Положив ствол пулемёта на высокий камень, выпускаю длинную очередь прямо по толпе каннибалов. Вопли, визги, несколько человек падает, но остальные не отказываются от своей затеи. Они разбиваются на группы и пытаются атаковать меня с разных сторон. Ну и наивный народец! Они просто не знают, на что способен пулемёт Калашникова в умелых руках. Группы тают одна за другой. Стреляю, не целясь. С такого расстояния, при такой скорострельности и убойной силе, каждая пуля поражает не менее двух каннибалов.
Последние шесть человек, поняв, что с пулемётом шутки плохи, бросаются ко входу в пещеру, чтобы укрыться там. А вот это меня не устраивает, пещера нужна мне самому. Швыряю им вслед гранату. Всё, путь свободен.
Но сначала я подхожу к пленникам. Они смотрят на меня с не меньшим ужасом, чем на людоедов. При виде обнажаемого резака они в страхе зажмуриваются. Перерезаю их путы и направляюсь в пещеру, переступая через мёртвые тела. В глубине длинного, узкого и извилистого грота мерцает желтый свет. Без малейшего колебания покидаю Мир людоедов.
Темно. Ноги утопают в песке. Сильный ветер валит с ног и прямо в лицо швыряет песок, смешанный со снегом. Опускаю светофильтр и включаю прибор ночного видения. Передо мной безжизненная, гладкая пустыня. Однако холодно. Включаю обогрев и пытаюсь сориентироваться. Переход есть, но до него около семнадцати километров, и идти надо против ветра. Далековато и тяжеловато, но не оставаться же здесь! Через пять с лишним часов добираюсь до перехода. За всё время пути характер местности совершенно не изменился. И никаких признаков жизни.
Выхожу в какойто степи, поросшей густой коричневой травой. Зеленоватое небо почти сплошь покрыто тучами цвета охры. Помоему, я явно не на Земле. До перехода восемь километров. Присаживаюсь на траву. Надо отдохнуть после тяжелого
