Хроноагент. Гексалогия

Фаз, и очередной переход выводит меня на окраину большого города. Луч искателя показывает, что переход находится в четырёх километрах к его центру. Тоже интересный вариант. Идти через весь город, бряцая оружием, мне не улыбается. Я принимаю решение: переждать гденибудь до темноты, а ночью осторожно, не привлекая внимания, пробраться к переходу.
Не без труда нахожу заброшенный, полуразрушенный дом. Поднимаюсь подальше от любопытных глаз на чердак. Там очищаю место от слоя густой пыли и устраиваюсь под самым скатом крыши, положив вдоль него автомат и пулемёт. Усталость берёт своё, и я быстро и незаметно засыпаю.
Просыпаюсь я не от громких звуков; всё было тихо, не от чьихто прикосновений; никто до меня не дотрагивался; а от ощущения присутствия рядом когото постороннего. Не открывая глаз, ничем не выдавая своего пробуждения, я прислушиваюсь к своим ощущениям. Да, здесь ктото есть, и этот ктото внимательно меня рассматривает. Не успеваю я принять решение, как слышится тихий, но внятный шепот:
– А это что за гусяра?
– Лех его знает. Бомж какойто, наверное, – отвечает второй голос.
– Ну, нет! – не соглашается первый, – На бомжа он не похож. Смотри, какие колёса! А шлем! Да и весь остальной прикид. Нет, это – не бомж.
– Украл гденибудь.
– Всё вместе?
– Хорошо, тогда почему он спит здесь? Другого места ему нет?
– Может быть, это – засада? Хотя… Почему он в засаде спит? Ладно, по любому он здесь лишний. Придётся его убрать.
– А может быть, пусть себе спит?
– Ага! А ты сможешь заткнуть пасть этим шалавам? Они здесь такой визг поднимут, что мёртвый проснётся. Вот и сделай так, чтобы он не проснулся.
– Ох, не по душе мне эта мокруха…
– Первый раз тебе, что ли? Давай, Хрип, делай.
Ко мне направляются чьито шаги. Хватит притворяться. Я рывком вскакиваю и оказываюсь лицом к лицу с высоким субъектом с длинным, почти лошадиным, лицом. В руке у него блестит нож. Моё пробуждение, и то, что я так лихо вскочил, нисколько его не удивляет. Не останавливаясь, он отводит руку с ножом назад для замаха. Ловлю эту руку, резко выворачиваю и дёргаю. Хрустит сломанная кость, длинный сдавленно хрипит и падает на колени.
Здесь ещё трое. Один коренастый, широколицый, стоит поближе. Это он сейчас разговаривал с длинным. И ещё двое, тоже высокие, широкоплечие, бритоголовые. От этой троицы веет смертельной угрозой. Разговаривать с ними нет смысла. Раз они хотели прирезать меня сонного, то уж бодрствующего пришьют, не задумываясь. Коренастый делает знак рукой, и бритоголовые здоровяки, не спеша, направляются ко мне. Мне ничего не стоит положить эту троицу одной очередью, но я не хочу шуметь.
Здоровяки, видимо, имеют представление о коекаких системах единоборств. Приблизившись ко мне, они принимают стойку, и один из них, резко выдохнув, делает опасный выпад ногой. Отскакиваю назад, ловлю его ногу и резко поднимаю вверх. Он в падении пытается достать меня другой ногой, но я успеваю «успокоить» его, ударив носком ботинка в копчик. Второго я тоже ловлю за ногу и резко выворачиваю его ступню. Взревев от боли, тот переворачивается и, в перевороте, пытается левой ногой ударить меня по уху. Но я быстро приседаю и опять бью носком ботинка. На этот раз попадаю в промежность. Трое лежат.
Коренастый изумлённо смотрит на меня, и в руке у него появляется пистолет. Ага! Он шума не боится. Падаю на спину и, перевернувшись, хватаюсь за автомат. Гремит запоздалый выстрел. Я откатываюсь в сторону, одновременно снимая предохранитель и досылая патрон. Второй выстрел, тоже мимо. Увидев у меня в руках автомат, коренастый бросается к лестнице.
– Стоять! – командую я и для убедительности короткой очередью расщепляю перила лестницы, – Ствол – на землю! Лапы – за голову!
Коренастый быстро, даже очень быстро, выполняет команду. Что же мне с ним делать? Коренастый сам подсказывает решение. Когда я, отбросив ногой его пистолет, нагибаюсь за ним, крепыш обрушивается на меня всей тяжестью. Но «промахивается», я тоже не лопух, и брякается ничком на пол. Не раздумывая, стреляю ему в затылок из его же пистолета. С такими, не в меру шустрыми, разговор должен быть коротким.
Двое бритоголовых здоровяков корчатся на полу, а верзила с лошадиной физиономией стоит на коленях и, обхватив левой рукой сломанную правую, с ужасом смотрит на меня. Я прохожу мимо него и подбираю свой пулемёт.
– Что вы здесь делали? – спрашиваю я верзилу.
Он молчит, только дрожит крупной дрожью. Для убедительности тычу ему в зубы ствол пулемёта.
– Ну?
– Схрон у нас здесь, – бормочет он, выплюнув выбитый зуб.
– Что за схрон?
– Порошки, травка…
– Ясно. А что за шалавы, про которых вы говорили?
– Да