После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
спят матросы. Сколько их, я прикинуть не успеваю. Конвоиры заворачивают меня к землянке, отрытой позади траншеи. Неподалёку установлено трёхдюймовое орудие.
В землянке, освещенной двумя коптилками, за столом, сколоченным из снарядных ящиков, сидит над картой человек лет сорока. У него усталое, давно не бритое, лицо, глаза воспалены. Он массирует веки. На столе, поверх карты, лежат очки. Человек одет в потёртую черную, кожаную тужурку. Черный кожаный картуз лежит на краю стола.
– Что за личность? – тихо спрашивает сидящий за столом человек.
– Товарищ комиссар! – докладывает один из конвоиров, – Вот, неизвестно откуда взялся. Мы прошли с дозором, никого не было. Обошли посты и через десять минут возвращались назад, а он сидит в нашем тылу и харчит чтото. Потом курить стал. Мы затаились, думаем, куда он пойдёт. Ведь прийтито ему неоткуда было, мы бы заметили. А он встал, за пулемёт схватился, да прямиком на нашу позицию. Тут мы его и взяли. Оружия при нём, на взвод хватит. Пулемёт, ружьецо какоето, коротенькое, пистолет, три гранаты, вроде «лимонки», да ещё тесак. И одет както странно. Одни башмаки чего стоят. Я таких даже у англичан не видал.
Комиссар с интересом выслушивает доклад. Выражение усталости с его лица, как корова языком слизнула. Надев очки, он рассматривает меня с плохо скрываемым любопытством.
– Кто такой? Что делали в нашем тылу? Как прошли через посты? – спрашивает он меня.
– Прежде я хотел бы узнать, куда я попал? Поверьте, я оказался здесь совершенно случайно.
– Случайно!? – комиссар усмехается, – Слышите, братки, как поёт? Вооружился до зубов и случайно оказался у нас в тылу, да ещё и с пулемётом!
Матросы дружно смеются, а комиссар неожиданно меняет тон:
– Ну, добро. Следуя традициям хорошего тона, я, как хозяин, представлюсь нашему непрошеному гостю. Платонов Максим Петрович, комиссар сводного отряда балтийских матросовбольшевиков. Теперь, ваша очередь.
Я на мгновение задумываюсь. Что ему сказать? Представиться хроноагентом, не поймёт. А, была, не была!
– Старший лейтенант, Коршунов Андрей Николаевич. Военновоздушные силы, лётчикистребитель.
– Я так и думал, что это – офицер! – торжествует один из матросов.
А Платонов смотрит на меня с сомнением:
– Лейтенант? Я не ослышался? Во французской армии служил, что ли?
– Вот уж в какой армии никогда не служил, так это во французской. В Красной Армии доводилось, а так служил в Советской Армии.
– Не понял, – качает головой Платонов, – Какаятакая Советская Армия и причем здесь Красная Армия? У нас офицеровлейтенантов отродясь не было.
– Вы хотите узнать правду? – спрашиваю я.
– Конечно! Только правду и ничего, кроме неё. И уж поверьте, я сумею отличить её от вымысла. Сам столько раз жандармам головы морочил, что все уловки знаю.
– В таком случае, товарищ комиссар, разрешите мне поведать вам эту правду один на один.
– Хм! У меня от моих людей секретов нет, и вам перед ними секретничать не рекомендую. Разговор будет коротким: к стенке, и не надо лишних слов. Время, сами понимаете, военное.
– Вот, именно этого я и опасаюсь. Максим Петрович, правда, которую я вам собираюсь поведать, настолько невероятна, что даже один человек воспримет её с великим трудом. Объяснять же её и доказывать чтото сразу четверым, тем более настроенным скептически, бесполезное дело. Я не буду возражать, если вы потом всё им сами расскажете, после того, как я объясню это вам. Со своей стороны даю слово, что не буду делать никаких попыток силой вырваться отсюда. Впрочем, товарищи матросы могут охранять вход в землянку снаружи.
Платонов задумывается. Чувствуется, что мои слова заинтересовали его, но слишком уж необычен мой вид, и то, что я сказал. А не сумасшедший ли я? Хотя, откуда у сумасшедшего возьмётся столько оружия? Наконец, комиссар решается?
– Хорошо. Товарищи, оставьте нас на полчасика. Вам нечего опасаться. Он без оружия, а у меня есть маузер, – он выкладывает на стол пистолет, – Что он сможет сделать?
Я улыбаюсь, а «муха»? От тебя и клочков не останется вместе с твоим маузером. Да и «муха» мне не нужна, так справлюсь. Но я дал слово. Матросы, между тем, нехотя покидают землянку. На пороге один из них оборачивается:
– Осторожней, Петрович. Не верю я этому офицерику.
Комиссар кивает головой и успокаивающе похлопывает по маузеру. Когда последний матрос выходит, он спрашивает меня:
– Так объясните, пожалуйста, в какой всётаки армии вы служили?
– Служил я в Вооруженных Силах Советского Союза. Только, боюсь, это вам мало что говорит.
– Знаете что? Давайте, не будем рассказывать здесь небылиц. Говорите всё честно и по порядку. Это
