После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
Через две минуты по землянке разносится аромат настоящего плова. Ставлю котелок перед обалдевшим комиссаром:
– Приятного аппетита!
Платонов смотрит на плов, как на касторку. Я усмехаюсь:
– Не извольте сомневаться, это вполне съедобно и даже вкусно.
Беру ложку и снимаю пробу:
– Конечно, вкусно! Прошу! – я протягиваю ложку Платонову.
Тот недоверчиво берёт её и осторожно пробует плов. Глаза у него лезут на лоб, и он начинает наворачивать с аппетитом изрядно изголодавшегося человека. Спохватывается он только, когда ложка начинает цепляться за дно котелка.
– А вы?
– Обо мне не беспокойтесь. Матросы же сказали вам, что я только что поел. Ещё нужны доказательства?
Платонов молчит, и я выхожу из себя:
– Послушайка, Максим Петрович! В конце концов, я ведь могу с вами здесь и не разговаривать, а сделать вот так.
Я делаю угрожающее движение правой рукой. Платонов пытается схватить маузер, но тот уже в моей левой руке и смотрит прямо ему в лоб. Правой рукой я беру свой автомат.
– Вот, теперь, – говорю я, – одной очередью я прикончу матросов, что стоят за дверью и пристрелю вас. Потом возьму пулемёт и в упор расстреляю ваш отряд. И если бы я был белогвардейцем, я бы так и сделал…
Платонов, пока я говорю, медленно встаёт. На лице его ни страха, ни растерянности, только ненависть.
– Но я же этого не делаю! – договариваю я и бросаю пистолет на стол, а автомат на землю.
Махнув рукой, я снова сажусь на скамейку и, не спрашивая позволения, беру со стола комиссарский кисет и сворачиваю самокрутку.
– Какие ещё нужны доказательства? Да если на то пошло, мне и оружиято не надо, чтобы с вами справиться. Зовите ваших матросов с винтовками, и вы увидите, как я успокою их голыми руками. Только, лучше не надо. Не дай Время, кости им поломаю, ущерб вашему отряду нанесу.
Платонов смеётся:
– Ладно, Николаич, успокойся, не горячись. Убедил ты меня. Не оружием своим и не этими фокусами убедил. Убедил ты меня вот, этим, – он показывает на пустой котелок, – ещё тем, что оружие сейчас бросил. А больше всего, знаешь чем?
– Чем же? – спрашиваю я и затягиваюсь махоркой.
– А вот этим самым, – он показывает на мою самокрутку, – Уж больно ты её мастерски крутишь, да и куришь махру, что твой «Дюбек». Офицерьё так не может.
Я смеюсь, а он снова садится за стол и смотрит на меня внимательно, доброжелательно и с любопытством.
– Так говоришь, из будущего? И какое же оно, наше будущее?
– Ваше? Не знаю.
– Как это, не знаешь?
– Ваше будущее ещё не состоялось, Максим Петрович. Я же говорил тебе, что Время состоит из бесчисленного множества Фаз. И жизнь каждой Фазы течет посвоему. Ваше будущее делается в настоящий момент, и зависит оно от множества факторов. В том числе и от того, успешно ли выполнит ваш отряд свою задачу или положите вы здесь свои жизни. Я не шучу. Возможно, что ктото из этих молодых матросов после войны станет выдающимся ученым, а может быть в вашем отряде есть и Пушкин, и Айвазовский, и Чайковский, и Шаляпин. Или у когонибудь из них родятся гениальные дети, которые окажут заметное влияние на развитие вашей Фазы. А вот сегодня они могут головы свои сложить, так и не сделав того, что могли бы сделать. И история ваша пойдёт подругому. С основногото пути она не свернёт, а вот в деталях… А ведь из этихто деталей она и складывается.
Платонов задумывается и долго кивает головой, словно продолжает слушать меня и соглашается со мной.
– Верно ты сказал, – говорит он наконец, – Ну, а в общихто чертах, на основномто пути, что будет?
– Ну, Мировой Революции не будет, это точно. А так всё будет: и радости, и горести, и приобретения, и утраты, и мирные дни, и войны, и победы, и поражения, и надежды, и разочарования. Короче, жизнь будет идти своим чередом.
– Здорово у тебя получается! Ну, ладно, не буду тебя зря пытать, спрошу только одно. Этуто войну мы выиграем или нет?
– Выиграете. Должны выиграть, если постараетесь и дров не наломаете. Главное, народу не давайте от вас отшатнуться. Поскорее продразвёрстку прикройте, дайте крестьянству вздохнуть свободно. Оно по добройто воле вам хлеба в три раза больше даст!
Платонов прищуривается и вкрадчиво спрашивает:
– Чтото ты вдруг интересно заговорил. Ты не эсер ли часом?
– Коммунист я, такой же как и ты, большевик. А то, что я сейчас сказал, это вывод, какой в нашем Времени сделали, когда разбирались в тех ошибках, изза которых много бед произошло.
– И кто же такой вывод сделал?
– Ленин.
Платонов молчит и смотрит на меня исподлобья.
– Не заостряйся, Петрович. Я понимаю, что ты сейчас думаешь. Явился из будущего какойто дядя и учит нас жить. Я не прав. Диалектически не прав.
