Хроноагент. Гексалогия

– Это спецпаёк десантника, чтобы можно было в полевых условиях приготовить чтонибудь на скорую руку. А так там едят так же как и здесь. И от выпивки не отказываются.
– Этото мы поняли! – смеётся Платонов.
– Вы закусывайте, – предлагаю я, – не экономьте. Кончится, я ещё чтонибудь приготовлю.
До поздней ночи я рассказываю комиссару и матросу о Монастыре, о его жизни, о своих товарищах, о нашей работе. Они слушают с интересом, не прерывая. Григорию даже приходится напоминать, чтобы он закусывал.
– Эх! Вот это – жизнь! Вот это – дела! – вздыхает он.
– Выходит, вы, как ангелыхранители? – говорит Платонов, – Где беда, и вы туда.
– Получается, что так, – охотно соглашаюсь я.
– А какой же вы там нации? – интересуется Григорий.
– А разных. Я – русский, жена моя – чешка. Друзья мои – русский и итальянец, а жены у них: француженка и полячка. Есть среди нас и немец, и поляк, и украинец. Начальники мои: один – француз, другой – швед. Есть и англичане, и американцы, и испанцы, и китайцы, и японцы.
– Интернационал, одним словом, – поводит итог Платонов.
– Григорий, а в вашем отряде есть гитара?
– В отряде нет, но я видел у когото из пленных.
– Разыщи.
Григорий уходит. В этот момент раздаётся сигнал телеграфного аппарата, и он начинает отстукивать ленту. Вернувшийся с гитарой Григорий, пока я настраиваю инструмент, читает сообщение, и лицо его светлеет:
– Штаб фронта поздравляет нас с успешным выполнением задания. Утром сюда прибудут: кавалерийский полк, два пехотных батальона и артдивизион. Задача: закрепиться и готовиться к участию в общем наступлении фронта.
– Вот такто, Николаич! – радуется Платонов, – Дела идут успешно. Может, останешься с нами и пойдёшь до Победы?
– Нет уж, Петрович. Каждый должен жить в своём Времени.
– А ты разве в своём живёшь? Да и сейчас, пойдёшь, леший знает, куда попадёшь. Сам же рассказывал, как с людоедами воевал и от муравьёв бегал.
– Я же говорил, что в своём Времени нас всех уже похоронили. Теперь мой дом – Фаза Стоуна. И чтобы туда попасть, я готов и не через такое пройти. Подумаешь, муравьи! Могли быть и динозавры. Послушайте лучше пару песен, да прилягу я отдохнуть. Завтра мне снова в дорогу, а путь предстоит долгий и трудный.
Я пою своим новым друзьям «Пожары», «Песню о тревожном времени», «Черные бушлаты» и в заключение «В темноте».
– Очень нужен я там, в темноте. Ничего, распогодится!
– Ну, раз нужен, иди. Задерживать не станем, – Платонов берёт в руки автомат, – Отличное оружие, работает как часы. Подарил бы на память, а? Шучу, тебе он нужнее. Мало ли куда тебя ещё занесёт.
– Я бы подарил, да только патроны к нему появятся не раньше чем через тридцать лет. Израсходуешь их, а дальше что?
Утром мы втроём приходим к мастерской. Горн попрежнему светится желтым.
– Это ты сюда пойдёшь, что ли? – спрашивает Платонов.
Я киваю. Неожиданно Григорий предлагает:
– Николаич! А давай, я с тобой пойду. Вдвоёмто и легче и веселее, сам же говорил.
Я с удивлением смотрю на молодого матроса. Похоже, что он не шутит. Это же надо решиться на такое!
– Нет уж, Гриня. Оставайся в своём Времени. Слишком уж ты мне по душе пришелся, чтобы я потащил тебя разделить мою злую судьбу. Может быть, враги мои так и хотят, чтобы я до конца дней своих скитался по разным Мирам, как неприкаянный. Тебето это зачем? Оно первые раза тричетыре интересно, необычно, в диковинку, а затем, знаешь как надоедает! Ну, друзья, желаю вам обоим дожить до Победы и найти своё счастье в вашем Мире. С нами Время!
– Время с тобой, – отвечает Платонов и крепко меня обнимает, – Удачи тебе, Николаич. Дай тебе Бог поскорей пройти свой путь и поменьше встретить на этом пути опасностей.
Жму руку Григория и шагаю в очаг горна.

Жаркий летний день. Я стою на берегу широкой реки, что медленно катит свои чистые, до голубизны, воды среди низких степных берегов. Что это за Фаза? Абсолютно никаких ориентиров. Но это, всётаки, Земля, а не, Время знает, какая планета. Хоть это утешает. Искатель показывает, что переход расположен в восьми километрах, гдето в глубине поросшей ковылём и разнотравьем