После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
– Отлично! Мне бы очень хотелось обойтись этой ночью без стрельбы. Ведь лицензия вступает в силу только завтра, в восемь утра. Так вы согласны?
– Да.
– В таком случае, – Винд достаёт бумажник и протягивает мне банкноту в сто долларов, – вот вам аванс. Если завтра утром на моей станции всё будет в порядке, получите билет в вагон первого класса до ЛосАнджелеса. Договорились?
Я киваю.
– Тогда, выпьем ещё по кружечке, и я отведу вас на свою станцию. Уже темнеет.
Ночь. Я сижу в конторке авторемонтной мастерской и варю кофе. Пока всё спокойно. По пустынной улице изредка проезжают машины, но ни одна из них не останавливается ни возле заправки, ни возле мастерской с магазином. Предложение Винда пришлось как нельзя кстати. Мне уже порядком поднадоело работать грузчиком на товарной станции, ночевать в ночлежке и питаться безвкусной пищей в третьеразрядной забегаловке. При воспоминании о меню закусочной мне приходит в голову, что Ильф и Петров в своей «Одноэтажной Америке» описывали именно это время. Выходит, они не погрешили против истины. Невольно вспоминается «Пешком по Европе», где Марк Твен произносит панегирик американской кухне и поносит европейскую. Полвека не прошло, а как всё изменилось: полная инверсия. Конечно, я мог бы разнообразить меню закусочной своим пайком, но лучше его экономить. Одно Время знает, сколько мне ещё скитаться по Фазам.
У бензозаправки останавливается светлосерый Форд. Разом открываются все дверцы, и из машины выходят четверо молодых людей в одинаковых коричневых кожаных куртках и клетчатых брюках. В руках у них обрезки водопроводных труб и цепи. Приехали мои клиенты. Юнцы направляются к магазинчику. Выхожу из мастерской и громко спрашиваю:
– Господа! Вы хотите чтото купить или заправить машину? Обращайтесь сюда!
Не говоря ни слова вся компания поворачивает в мою сторону.
– Приготовьтесь, сейчас будет грустно, – предупреждаю я их.
Но они пропускают предупреждение мимо ушей и пытаются меня окружить. Быстро перехватываю самого резвого, «гашу» его лёгким ударом в шею и завладеваю его трубой. Второй пытается достать меня цепью, но я опережаю его ударом трубы по локтю. Ой, как ему, наверное, стало больно! Он бросает цепь и, схватившись за локоть, вприсядку вертится по мостовой. Третьего, неосторожно приблизившегося ко мне, юнца я встречаю прямым ударом в челюсть. Нокаут. Четвёртый, бросив обрезок трубы, бежит к машине. Но я уже вошел в азарт. Обрывок цепи, пущенный над самой землёй, настигает его в двух шагах от машины. Юнец с разбегу бьётся лбом о дверцу Форда и затихает.
Подхожу к нему и вижу, что он лбом врезался в зеркало заднего вида и разбил его. Не порядок! Иду в мастерскую, беру новое зеркало и заглядываю в прейскурант. Затем подхожу к Форду и меняю разбитое зеркало на целое. Из всех четверых в сознании только один: тот, которого я ударил трубой по локтю. Он сидит на бордюре, нянчит свою правую руку и хнычет.
– С вас семь долларов, сэр, за замену разбитого зеркала.
Юнец обалдело смотрит на меня и молчит. Не говоря ни слова, обшариваю его карманы и нахожу бумажник. Отсчитав семь долларов, сую бумажник ему в карман и снова подхожу к Форду. Спокойно и деловито заправляю бак под горловину и снова возвращаюсь к юнцу, который уже перестал хныкать и только хлопает глазами.
– С вас ещё восемь долларов, сэр, за заправку вашей машины.
На это раз он сам достаёт бумажник и протягивает мне деньги.
– Благодарю вас, сэр! – говорю я и возвращаюсь в мастерскую.
Там я в журнале отмечаю установку зеркала, заправку машины и кладу пятнадцать долларов в кассу. Через окно наблюдаю, как юнец приводит в чувство своих незадачливых приятелей, как они, пошатываясь, подходят к машине и усаживаются в неё, предварительно бросив в мою сторону взгляды, полные ужаса. Форд тихотихо, на первой передаче, уползает в ночь. Всё. Теперь я с чистой совестью могу получить от Винда билет до ЛосАнджелеса.
В семь утра приезжает Винд. Увидев своё предприятие в целости и сохранности и обнаружив в кассе приход в пятнадцать долларов, он приходит в восторг:
– Мистер Кайт, ну зачем вам ехать в ЛосАнджелес? Оставайтесь здесь, будете моим компаньоном.
– Нет, мистер Винд, – отказываюсь я, – Мне непременно надо быть в ЛосАнджелесе.
– Настаивать не буду. Раз надо, значит надо. Поехали за билетом.
На прощальный ужин с Виндом в привокзальном ресторане я прихожу уже в цивильном костюме. Камуфлированный комбинезон вместе со шлемом, автоматом и резаком я уже упаковал в чемодан и сдал его в багаж. За ужином Винд говорит:
– Мистер Кайт, моё предложение остаётся в силе. В любое время вы можете приехать и принять участие в деле.
Через час я уже сижу
