Хроноагент. Гексалогия

и балдеют, узнав, что пополнение прибыло прямо из НарьянМара.
– Это что еще за школа такая?
Молодежь объясняет, что с началом войны все авиашколы перебазировали в Заполярье. В НарьянМаре оказались Качинское, Оренбургское училища. Липецкая школа и еще две какието.
– Это зачем же вас туда загнали, на белых медведей с воздуха охотиться?
– Чудакчеловек! – смеется Волков. – Неужели не понятно? Там сейчас – полярный день. Солнце круглые сутки не заходит. Летай сколько влезет. Посмотри на них: кожа да кости. Небось спали часа по тричетыре?
К нам в звено назначили лейтенанта Комова. Он расспрашивает нас о боях. Ребята рассказывают ему о повадках фашистских летчиков, об их тактических приемах. Особенно много внимания уделяют “Нибелунгам”. Беседу прерывает Волков, вид у него озабоченный:
– Андрей, ты же бывал над Белыничами?
– Да, а что?
Волков разворачивает карту на плоскости “Яка”.
– Расположение зенитных батарей хорошо помнишь? Давайка уточним.
Я показываю, где наблюдал зенитные батареи.
– Что, на Белыничи?
– Да, – кивает Волков, – идем сопровождать “пешек”.
– Когда летим? – загорается Комов.
Волков смотрит на него, склонив голову на левое плечо.
– Я сказал “мы идем”, а не “вы идете”.
– Как это? Мы что, на задание не пойдем?
– Конечно, нет.
– Почему?
– Милый мой! Мы идем на Белыничи. Знаешь, что такое Белыничи? Это восемь аэродромов, десятки зенитных батарей и полсотни, а то и больше “мессеров” в воздухе. И ты хочешь, чтобы я взял вас к черту в пасть? Нет, молодые не пойдут.
– Вы что, думаете, мы струсим?
– Вот этого я как раз и не думаю. Скорее наоборот. А именно этого мне как раз и не надо. Мне было бы лучше, если бы вы от страха в штаны наложили, “мама” закричали и мертвой хваткой в хвост ведущего вцепились. А получится что? Зенитки ударят, “мессеры” появятся, у вас – глаза квадратные, обо всем на свете забудете и начнете пилотаж демонстрировать. А мне придется решать: либо задание выполнять, либо вас выручать. Нет, дорогой мой Александре, в бою мало хорошо машину пилотировать. Тут надо еще коечто уметь.
– А как же мы научимся, если вы нас на земле оставляете?
– Научим, не переживай. Еще налетаешься, навоюешься и звездочки на фюзеляже нарисуешь. А сейчас в бой не рвись. Все равно не возьму.
Через полчаса две эскадрильи во главе с Жучковым уходят на задание.
– А вы почему не полетели? – спрашивает у меня Комов.
– Когда мы не в строю, я для тебя – Андрей. Привыкай, мы теперь с тобой боевые друзья. А почему не полетел? Руку мне “Нибелунги” повредили. Сейчас схожу в санчасть, узнаю, сколько мне еще по земле топтаться.
Эскадрильи возвращаются с задания. Волков мрачен как туча. У Жучкова вид под стать Волкову. Они уходят в штаб, а я спрашиваю у Сергея:
– Что случилось?
– Пять “пешек” потеряли, – со злобой в голосе отвечает Сергей.
– Как это вы умудрились?
– А что сделаешь, если зенитками там каждый квадратный метр утыкан? Море огня. И мы ничем помочь не смогли. “Мессеры” насели, целая группа.
Волков зовет меня в штаб.
– Пойдем, помозгуем. В санчасти был?
– Все, завтра уже могу летать.
– Это хорошо! Завтра с утра опять туда пойдем.
В штабе мы долго колдуем над картой с уточненным расположением зенитных батарей. Но куда ни кинь – всюду клин.
– Выход один, – говорит Жучков. – Идти завтра всем полком и хотя бы одну эскадрилью выделить на подавление зениток.
– Но тогда нагрузка на людей резко возрастет. Завтра всем придется делать по пятьшесть вылетов, – возражает Лосев.
– А что ты предлагаешь? Терять “пешки”? Может быть, молодых завтра в бой поднять?
– Нет! – Лосев категорически рубит воздух рукой. – Только не это! Ты же сам говорил, что “мессеров” там – тьма. Взять туда молодежь – это значит послать их на убой. А из них еще истребителей сделать надо. Как, мужики, – обращается он к нам, – выдержим завтра до шести вылетов?
– Выдерживали же, – пожимаю я плечами.
– Так и запишем, – соглашается Лосев. – Все. Вы свободны, товарищи, полетов сегодня больше не будет.
На стоянке нас ожидает сюрприз. Пришли Гучкин с Ольгой. Гучкин притащил две фляжки со спиртом, и они с Сергеем уже обсуждают чтото по поводу закуски. Сергей, как всегда в таких случаях, проявляет кипучую деятельность: о чемто советуется с Волковым, шепчется с Крошкиным. Потом они с Иваном кудато убегают. Волков объявляет:
– Ужинать в столовую не пойдем. Дружеский ужин в честь наших гостей состоится в расположении эскадрильи.
– У вас что, рабочий график сменился? – спрашиваю я Ольгу.
Она кивает:
– Да, уже второй день раненых привозят с утра, да