После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
они уже добрались до спирта, и кто его знает, какие мысли им могут сейчас прийти в головы. Давай не будем их на грех наводить.
Оля соглашается, и мы, одевшись, возвращаемся к обществу. Там нас еще не хватились. Правда, Сергей, увидев меня, кивнул, “накапал” мне в кружку спирта и кудато исчез. Замечаю, что Саша Комов переводит восторженный взгляд с Волкова на Ольгу и обратно. Но ревности во мне нет. Наоборот, гордость за то, что у меня такая женщина, что от нее трудно отвести восхищенный взгляд.
Вернулся Сергей с гитарой.
– Выпей, друже, и ударь по струнам, – предлагает он.
Вечер продолжается под дружное пение. Часов в десять
Волков прекращает застолье:
– Все, отбой. Завтра – тяжелый день. Надо отдохнуть как следует.
Мы с Сергеем провожаем Ольгу с Гучкиным и возвращаемся уже к полуночи, когда эскадрилья дружным храпом шевелит крышу нашей хаты.
В.Высоцкий
“Есть упоение в бою”, – сказал в свое время Пушкин. Эх, Александр Сергеевич, дуэлянт вы наш неистовый! Вас бы сюда, в август 41го! Что б вы тогда сказали? Нет уж, оставайтесь в своем времени, а то, не дай бог, сложишь голову безымянным, как тысячи, десятки тысяч поэтов, художников, артистов, ученых, так и не подаривших миру своих творении.
Но поднимись Александр Сергеевич в эти дни над Белыничами, окинь он взором своим этот ад, это месиво из самолетов, продирающееся сквозь море огня, он написал бы подругому. “Есть озверение в бою!”
Через пятьдесят лет, на волне ревизии истории, под флагом “обнародования скрывавшихся фактов” и “освещения правды” кабинетные ученые и просто писаки всех мастей и расцветок, купленные гонорарами, будут писать, что операция по ликвидации авиационной базы под Белыничами была непродуманной, что людей гнали на убой, что можно было бы вообще не трогать эту базу и т.д.
Что можно сказать этим правдолюбам? Хорошо рассуждать о прошедшей войне, сидя в уютном кресле с чашкой кофе и сигаретой, обложившись справочной литературой и поглаживая мурлыкающую на коленях кошку. Можно дописаться до всего, особенно если тебе пообещают хорошие деньги за очередное разоблачение ужасов и бардака Совдепии. И допишутся! Будут писать, что воевали мы плохо, не так воевали. И победили не так, как надо побеждать, да и побеждатьто не нужно было. Лучше всего было бы сразу побросать оружие и запросить пардону. Жили бы сейчас в Германии! Только в качестве кого, позвольте спросить? И в какой Германии?
И начнут писаки изгаляться: и солдаты у нас были тупые, и полководцы бездарные, и летчики летать не умели, и танкисты собственных танков боялись, и артиллеристы мазали, больше по своим били. И величайший полководец XX века, маршал Жуков, вовсе не величайший полководец, а безграмотный мясник. Он, мол, только численностью и мог давить. Невдомек этим “писателям” и легковерным читателям, что военное искусство в том и состоит, чтобы в нужное время в нужном месте создать численное превосходство, а все остальное – дело техники.
И о технике будут писать: воевали мы на никуда не годных танках и самолетах, вот у немцев и американцев! Чтото я не припомню, чтобы за всю войну хоть в одной воюющей стране был создан танк, способный конкурировать с “Т34”, или штурмовик, хоть отдаленно приблизившийся по своим характеристикам и живучести к “Ил2”.
Да, немцы были сильным противником! И солдаты хорошо обучены, и командиры грамотные, и техника была хороня, а главное, много у них было и солдат, и техники. Да и трусами они не были. Тем больше чести нашим солдатам, полководцам и создателям оружия, что сумели переломить ход войны, разгромить и победить такого врага!
Да, цена победы велика. Могла ли она быть меньше? Вряд ли. Не следует забывать, что к войне Германия была подготовлена лучше, имела численное превосходство и в живой силе, и в технике. Все те бесчисленные корпуса и дивизии, которые перечисляет в своих книжонках писакаренегат, существовали только на бумаге, а в лучшем случае были развернуты по штату мирного времени и так никогда и не успели укомплектоваться. Потому что фактор, пусть даже не внезапности (только глупец не понимал, что вотвот начнется), а фактор первого удара, сыграл свою роль. Итог: вынужденное, подчас беспорядочное отступление. И не солдаты, и не командиры тому виной, а противник. Грамотный, умелый, бесстрашный, прекрасно оснащенный.
И опять звучат голоса: зачем было нести тяжелые потери в оборонительных боях, стоять насмерть
