Хроноагент. Гексалогия

просит Ольга, – мама сюда обязательно приедет, когда будет можно.
В дверь ктото деликатно стучит.
– Войдите! – отзывается Ольга.
В комнату входит Гучкин, сразу заполняя собой все свободное пространство.
– Не помешал?
– Отнюдь, – отвечаю я, заканчивая письмо словами: “С искренним уважением и соболезнованиями, Андрей Злобин”.
– Прочитай, – говорю я Ольге.
– Не буду, – качает она головой и сворачивает треугольник.
– Я смотрю, вас можно поздравить, Андрей Алексеевич. Вы теперь – капитан!
– Бери выше, уважаемый. Гвардии капитан.
Гучкин щелкает каблуками и вытягивается во фрунт.
– Извиняйтес, гвардии капитан, больше не ошибемсяс! Это дело надос отметить. – Он щелкает себя пальцем по горлу и резко бросает легкий тон. – Заодно Ивана Тимофеевича помянем. Один момент!
Ольга поворачивается ко мне и смотрит на мои петлицы.
– А я и не заметила. Поздравляю! К тому же вы теперь – гвардейцы.
– Дивизия твоего отца тоже гвардейская.
– Да, – вздыхает Ольга, – но уже без него.
Я еще раз внимательно смотрю на нее и принимаю решение.
– Знаешь, я не буду сегодня у тебя оставаться.
Ольга согласно кивает.
– Правильно.
В этот момент появляется Гучкин с фляжкой, половинкой хлеба, шматом сала и миской с яблоками и солеными огурцами.
– Ольга Ивановна, доставай кружки.
– У нас здесь стаканы.
– Я и забыл, что мы с вами – на женской половине. У нас им – все лучшее, – поясняет он мне.
Мы поминаем Ивана Тимофеевича, обмываем мою шпалу, Гвардию. После третьей Гучкин таинственно поднимает палец.
– А у меня еще одна новость.
– Что такое?
– Наш госпиталь включили в состав вашего корпуса.
– Ого! – Я смотрю на Ольгу и поясняю: – Теперь будем все время рядом.
– Здорово! – радуется она. – Вот за это надо непременно выпить.
Мы допиваем водку, сидим еще полчаса, и Гучкин с Ольгой провожают меня до околицы.
– Андрей, – говорит Ольга, прощаясь, – не забывай, пожалуйста, что теперь ты у меня один остался.
–А мама?
– Мама это мама. Но ты же знаешь, что женщине всегда нужно мужское плечо. Одно плечо я уже потеряла. Не оставляй меня совсем без опоры. Хорошо?
– Постараюсь, – говорю я и целую большие карие глаза.

Еще один день проходит в ожидании. В девять утра вылетаем в патрульный полет. Находимся над своим участком больше часа, но в небе чисто.
С рассветом следующего дня немцы начинают наступление. За день нас поднимают четыре раза. Отражаем налеты на Оршу. На следующий день немцы оставляют город в покое, но мы без дела не сидим. Нас перенацеливают на прикрытие наземных войск и сопровождение штурмовиков.
Три дня подряд делаем по пять вылетов. Я сбиваю два “Ю87” и одного “мессер”“Нибелунга”. Этот нахал после того, как Волков сбил ведущего группы, никак не желал отставать от нас и все время лез в драку. Пришлось его успокоить. Правда, мы с Сергеем вынуждены были изрядно потрудиться, прежде чем мне удалось прочно сесть этому “Нибелунгу” на хвост. Что ни говори, а “Нибелунги” – не слабые вояки.
Утром четвертого дня я с Сергеем вылетаю на разведку. То, что мы видим, производит удручающее впечатление. Оборона наша трещит, хотя и держится пока. Ясно, что долго она не выдержит, даже невзирая на хорошую поддержку с воздуха. В ближайшем тылу у немцев готовятся вступить в бой свежие пехотные и танковые соединения.
– Похоже, что скоро опять перелетать, – высказывает Сергей предположение.
К концу дня Жучков выдает нам новые карты.
– Утром поэскадрильно, с интервалом сорок минут, вылетаем на прикрытие переднего края вот на этом участке: узел дорог – переправа. Возвращаться уже предстоит на новую базу.
“Село Васняково” – читаю я на карте. Ясно. Интересно только, куда переводят госпиталь? Жучков словно читает мои мысли.
– А госпиталь эвакуируется вот сюда: село Краснове, три с половиной километра. Кстати, Николаев, выяснил я, почему задержали тебе капитана. В штабе корпуса засомневались, соответствует ли это воинское звание должности ведомого. Предлагал тебе Злобин стать ведущим, ты отказался. Так что теперь не спорь и готовься принимать звено. Вон молодых сколько, не их же командирами назначать.
Вечером мы собираем свои нехитрые фронтовые