Хроноагент. Гексалогия

с нимто я и договаривалась. Видимо, они поменялись, и Джон не предупредил Ральфа.
– Да хоть бы и предупредил! – воскликнула Веда, – Вы что, не знаете этого зануду? Господи, что с нами будет!
Все обречено переглянулись. Наша семья допустила серьёзное нарушение. Сегодня нас ждала минимум трёхчасовая беседа о трудовой дисциплине, а потом часовые лекции дважды в неделю в течение месяца. Жанну же ожидало увольнение.
Меня словно взорвало. Мне глубоко было плевать на Жанну, Веду, Пауля, Томаса и Виктора, да и на саму Лиду Конт – тоже. Но такой поворот дела напрочь срывал мою операцию, и получалось, что всей этой сексуальной экзотикой я занималась здесь впустую. Лида Конт кудато спряталась, осталась только хроноагент Катрин… Даже не хроноагент, а взбесившаяся девчонка Моро с обрывками пут на руках и ногах и выплюнувшая изо рта кляп.
Если бы во мне оставалось хоть чтото от хроноагента, я бы быстро оценила и ситуацию, и последствия своих действий. Но у меня и в мыслях этого не было. Я, повинуясь самому первому импульсу, выскочила в холл. Ральф Стернер, увидев Лиду Конт, представшую перед ним в одних сапожках, удивлённо поднял брови и хотел чтото сказать, но я не дала ему открыть рот и отключила его быстрым, точным движением, многократно отработанным на тренировках. Не успело грузное тело инспектора, обмякнув, опуститься на пол, как я, перехватив его за шею и левое запястье, послала гипноимпульс, блокирующий его память за последний час. Теперь Ральф Стернер даже под пыткой не расскажет, зачем он поднялся на этот этаж, и что с ним здесь произошло. Оглянувшись, я увидела, что моя семья в полном составе недоумённо выглядывает из открытых дверей комнаты.
– Что случилось? Почему он лежит? – тихо спросил Томас.
– Сама не пойму, – пожала я плечами, – Когда я выбежала, он уже лежал.
– Но он живой?
– Живой. Только, помоему, в обмороке. Надо бы врача вызвать.
– Такой здоровый дядя, и вдруг хлопнулся в обморок, – недоверчиво сказал Виктор и пошёл вызывать бригаду медиков.
Мы быстро оделись, гадая, что же случилось с Ральфом. Врач, прибывший через несколько минут, привёл инспектора в чувство. Тот осмотрелся недоумённым взором и робко спросил:
– А где это я? И что здесь делаю? А что это вы все так на меня смотрите?
Мы переглянулись не менее недоумённо и, проводив Ральфа с врачом сочувствующими взглядами, вернулись в свою комнату. Там нас ждала Жанна, предусмотрительно не показывавшаяся на глаза Ральфу. О продолжении оргии нечего было и думать. Мы все были выбиты из колеи. Минут десять все строили догадки и на все лады обсуждали происшедшее. Особое недоумение у всех вызвал тот факт, что Ральф вдруг начисто забыл, зачем он сюда явился. В обсуждении не участвовал только Виктор. Он молчал и украдкой поглядывал на меня с плохо скрываемым интересом. Перед тем как разойтись, он спросил:
– Лида, а ты ждёшь когонибудь на эту ночь?
Я порылась в памяти Лиды Конт и пожала плечами.
– Нет, а что?
– Ты сегодня была бесподобна, и мне хотелось бы продолжить с тобой этим вечером.
Мне совсем не улыбалась перспектива провести здесь ещё и ночь, да вдобавок в обществе сексуальнонеутомимого Виктора. Но членам семьи в подобных желаниях отказывать не принято. Поэтому я просто спросила:
– У тебя или у меня?
– У тебя. Я прилечу к вечеру.
Я кивнула и ушла к своему компьютеру. Через два часа программавирус была готова и надёжно скрыта в «игрушках». «Мина» была поставлена на боевой взвод. Как только ночной дежурный запустит любую из игр, вирус надёжно поселится в операционной системе компьютера и не проявит себя ничем, пока завтра, ничего не подозревающая, Лида Конт не отправит подтверждение готовности исполнить заказ за девять дней. Тогда он преобразует девятку из десятичной системы счисления в восьмеричную. Пока будет обнаружена ошибка, пока поймут, что произошло, фирма подпишет контракт с другой компанией.
К концу дня пришел Леон Модески. Передавая ему дела, я рассказала о новых играх. Леон пришел в восторг.
– Ну, Лида, ты всегда находишь для меня чтото особенное!
С этими словами он задрал мою юбочку и игриво шлёпнул по голой попке. Год назад Леон и Лида были членами одной семьи, а между бывшими семейниками такие вольности допускались. Поэтому я не обиделась, а только рассмеялась и пожелала Леону спокойного дежурства.
На крышу здания я поднялась исполненная сознанием хорошо выполненного долга. Я здесь своё дело сделала. Осталось вернуться домой. Но вот возвращението как раз и было осложнено. Мне предстояла встреча с Виктором. Почему я не соврала ему, что сегодня ночью занята с кемлибо другим? Как бы он смог поймать меня на лжи?
Оттягивая эту встречу, я почти четыре