После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
всякого.
– Будем надеяться на лучшее и уповать на искусство хирургов. А ты принимай эскадрилью. Вот тебе первая, как комэску, задача. Взлет в двенадцать. В квадрате 6Г, на четырех тысячах, примешь полк “Пе2” и отведешь их в квадрат 8Д. Станция Горки. Зенитные батареи: здесь, здесь, здесь и здесь. “Мессеры” могут появиться вот с этого и с этого аэродромов. Соответственно пятнадцать и двадцать минут лета. На высоте могут ходить “Нибелунги”. “Медведи” видели их в этом районе на пятишести тысячах. И давай, чтобы поволковски, без потерь!
– Есть поволковски!
– Вы теперь не просто “сохатые”, вы теперь – “сохатые волки”!
– Ничего себе помесь!
– Чем страшней, тем лучше!
Я иду в нашу землянку. При моем появлении все замолкают и смотрят на меня. Ждут вести: хорошей или плохой. Мне нечем их порадовать. Коротко рассказываю, как сдал комэска Ольге, и ставлю задачу на боевой вылет. Сергей присаживается ко мне.
– Ты заметил номер этого “Нибелунга”?
– Заметил, двадцать второй.
– Я тоже заметил, – с нехорошей улыбкой говорит Сергей. – Помоему, эта тварь здесь еще не раз появится. Как бы его подловить?
– Волков пытался его подловить, да, видишь, сам попался.
– Тут подумать надо.
– Давай подумаем. Этот “Нибелунг” не из простых.
Через полчаса я поднимаю эскадрилью в воздух. Задание выполняем без помех, если не считать того, что дважды пришлось отбить наскоки “Нибелунгов”. Правда, обошлось без потерь как с той, так и с другой стороны.
Перед посадкой Сергей с ведомым делают несколько кругов над аэродромом на разных высотах.
– Есть койкакая мыслишка, – говорит он мне, приземлившись.
После разбора полетов он идет в штаб и берет у Жучкова карту окрестностей аэродрома с более крупным масштабом. Устроившись в землянке, он долго ее изучает, меряет расстояние, чтото считает.
Закончив свои операции, Сергей закуривает и долго в задумчивости сидит над картой.
– Андрей! – зовет он меня наконец. – Подсядь сюда.
Он показывает мне две глубокие извилистые балки, начинающиеся неподалеку от нашего аэродрома. Одна тянется на юговосток, другая – на запад.
– Ну и что? – спрашиваю я.
– А то, что незаметно подойти к аэродрому можно только по этим балкам, на бреющем.
Я прикидываю размеры этих балок, их длину, оцениваю их извилистость и недоверчиво качаю головой:
– Сомнительно. Они же не могут сидеть в этих балках и ждать нас, к тому же из них ни черта не увидишь. Значит, они должны засечь нас заходящими на посадку вот с этой или этой точек, потом нырнуть в балки и идти по ним к аэродрому, чтобы выскочить именно в тот момент, когда будет садиться последняя пара. Ты представляешь, какой точный здесь нужен расчет?
– Не только представляю, но и сделал его. Вот, смотри.
Сергей протягивает мне листок, исписанный цифрами.
Вглядываюсь, вникаю в расчеты, и меня охватывает еще большее недоверие к этой идее.
– С такой скоростью пройти на бреющем по этим балкам! Это слишком опасно и слишком трудно.
– Трудно, но можно! Другого варианта просто нет. Я исключаю такую возможность, что Волков, опытнейший в полку ас, прошляпил пару “мессеров”. Да и не один он был. Мараджабов тоже их не заметил. А в балках они их и не высматривали. Им это и в голову не приходило.
Я задумываюсь. Каким искусным надо быть пилотом и бесстрашным бойцом, чтобы осуществить такой маневр! Расчет с точностью до секунды, полет буквально брюхом по траве между откосами извилистой балки на скорости не менее 420–450 километров в час.
– На такое способен только самый опытный ас. Ас с большой буквы.
– А кто тебе сказал, что этот двадцать второй слабак? Видал, как он сделал комэска? Одним заходом на перпендикулярных курсах, короткая очередь: шмяк, и готово! Да и ведомый у него тоже не подарок. Можешь у Мараджабова поинтересоваться.
Я еще раз смотрю на карту, на расчеты, еще раз все оцениваю.
– И как же их подловить в таком случае?
– Есть у меня койкакие соображения и по этому поводу…
Нас прерывает голос старшины Шмелева, нашего оружейника:
– Вот землянка второй эскадрильи, заходите, они все должны быть здесь.
На пороге землянки появляется согнутая, как знак интеграла, длинная фигура Гучкина.
– Здорово, “сохатые”!
Не дожидаясь ответа, он проходит и садится к столу. За ним входит Ольга, кивает нам с Сергеем и присаживается рядом с Гучкиным. На лице ее – ни тени улыбки. В землянке воцаряется напряженная тишина, которую нарушает Гучкин:
– Андрей, у вас полеты сегодня еще будут?
– Нет, – отвечаю я, настороженно вглядываясь в каменное лицо военврача.
– Тогда, Сережа, организуй простецкую закуску.
– Это
