После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
и восставшим останется только подавить сопротивление Гвардейского Легиона, который, несомненно, будет сражаться за императора до последнего солдата.
Всё было продумано и готовилось тщательно и капитально. Но вмешался ЧВП. Его агенты внедрились в нескольких членов руководства «Возрождения» и возглавили экстремистское крыло. Они замыслили воспользоваться удобным случаем, захватить императора в заложники и продиктовать свою волю. Агенты ЧВП прекрасно знали, что младший брат императора Великий Князь Симеон давно жаждет дорваться до высшей власти в Империи и в Ордене. Он ни на секунду не задумается и уничтожит тех, кто захватил императора, вместе с ним. После этого начнётся такая мрачная реакция и такие массовые репрессии, что всё сегодняшнее, по сравнению с этим, будет вспоминаться как Золотой Век. По замыслу экстремистов, который они держали в тайне от руководства «Возрождения», такой удобный случай представится во время императорской инспекции Ударного Флота перед началом кампании против Цефея. Главным исполнителем акции был назначен генералмайор граф Балиньш, командир линкора «Чингисхан», агент ЧВП.
И вот тут на сцену вышел я, хроноагент Генрих Краузе, внедренный в барона Пивня. Пивень, как и князь Джайл, тоже был членом «Возрождения». Правда, в отличие от Джайла, Пивень не входил в высшее руководство организации. Он был членом штаба, координирующего действия Ударного Флота. В Монастыре мы с Магистром и Катрин тщательно просчитали ситуацию, смоделировали десятки вариантов и приняли решение. Чтобы не насторожить заранее агентов ЧВП, меня внедрили в ночь накануне визита Богдана XXVII на Каллисто. Понятно, что у меня не было времени проконсультироваться с князем Джайлом и согласовать с ним свои действия. До он бы и не поверил мне. Балиньш состоял в организации уже второй десяток лет и всегда отличался высокой дисциплинированностью и полным отсутствием склонности к безумным авантюрам. Мне предстояло действовать одному.
Между тем искусственное солнышко скрылось за горизонтом, но темнее не стало. Весь небосвод заняла громада Юпитера. Голубоватый резкий свет солнца сменился мягким розоватым с сиреневым оттенком свечением гигантской планеты. В этом свете чешуйки комбинезона Маргариты засияли совсем уж невообразимым блеском. А процессия уже вплотную приблизилась к великолепному дворцу герцогини Елизаветы. Дворец, построенный из белого и розового мрамора, стоял на краю глубокого обрыва, и его стены и башни как бы служили продолжением черной диоритовой стены, уходившей в мрачную бездну, куда не доставал отраженный свет Юпитера.
У входа во дворец нас встретил почетный караул во главе с капитаном Шепардом, пилотом моего крейсера. Он в этом месяце, в соответствии с графиком, исполнял обязанности начальника дворцовой гвардии Герцогства Каллисто. Шепард был в какомто невообразимом белом камзоле, отделанном красными кружевами, в красных чулках и белых блестящих ботфортах. На голове красовалась широкополая шляпа, украшенная по полям пышной белой бахромой. Это было очередной изобретение герцогини Елизаветы. Она меняла форму дворцовой гвардии не реже одного раза в дватри месяца.
Перед капитаном дворцовой гвардии имперские гвардейцы остановились, первые две шеренги расступились, дав дорогу Шепарду. Всётаки проинструктировали псов, как надо веси себя во время официального визита. Шепард преклонил колени перед царственной четой, получил благословение Магистра Ордена; ручку, обтянутую золотой перчаткой, для почтительного поцелуя, и повёл процессию во дворец. Имперские гвардейцы перестроились и двинулись черной колонной вслед за главными действующими лицами. Странно было наблюдать эту мрачную черную колонну среди белого и розового мрамора и ярких одежд дворцовых гвардейцев и придворных. Она производила какоето чужеродное впечатление. Словно червяк, обнаруженный в надкушенном великолепном плоде.
Процессия проследовала в тронный зал, обширный как футбольное поле и высокий до такой степени, что трудно было разглядеть его потолок. Частые стрельчатые окна пропускали достаточно отраженного Юпитером света, но этикет требовал, чтобы во время приёма горели люстры. И они полыхали на десятиметровой высоте, свисая откудато из заоблачной выси.
Герцогиня Елизавета сидела на троне в противоположном конце зала. Процессия перестроилась. Капитан Шепард шел между императором и его супругой, сзади следовали Джайл, Глюм и Деков. Имперские гвардейцы расположились и замерли вдоль стен ближе к входу в зал, а сопровождающие прошли несколько вперёд и остановились, заняв места согласно рангам и этикету.
Когда император дошел до середины зала, герцогиня встала
