После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
не будем торговаться. Вы же понимаете, что мы с капралом можем спокойно превратить вас в труп, изъять у этого трупа микроплёнку, а труп отправить за борт. В результате мы получим по пятьдесят процентов каждый.
– Но вы же не знаете, кому предложить это открытие, и вряд ли выручите за него больше четверти настоящей цены.
– Нас и это вполне устроит. А выто сами знаете?
– Конечно. В Штатах меня уже ждут.
Мы с Анитой переглянулись и обменялись улыбками.
– И, тем не менее, полковник, – сказал я, – мы вынуждены настаивать на своих условиях: по одной трети каждому. В противном случае мы поступим так, как я только что говорил. Согласны?
– Согласен, – вздохнул Суареш.
Я расстегнул наручники и помог ему встать. Полковник оделся и достал бутылку вина, которым мы спрыснули сделку. После этого я предложил:
– А теперь обсудим, как мы будем действовать дальше. Всётаки, у Сааведры восемь агентов, и сам он – девятый. По три на брата. Многовато.
– Вы же справились с четырьмя! – возразил Суареш.
– Ха! Помогла вот эта штучка, – я достал жетон, – Кстати, заберите, мне он больше без надобности.
Суареш покачал головой и восхищенно посмотрел на Аниту. Он всё понял, а, поняв, налил ещё по бокалу. Выпив, мы обсудили положение и наметили план действий. Мы решили, что Суарешу опасно оставаться в своей каюте, и он переберётся в мою. Один из нас будет постоянно дежурить при нём, а другой находиться на палубе, в баре и других местах. Через определённое время мы будем меняться. Так мы и поступили.
Суареш перешел в мою каюту. Там мы все трое вздремнули до утра. Когда солнце поднялось достаточно высоко, я пошёл на разведку, оставив Суареша с Анитой. Перед тем как уйти я дал им автомат Калашникова.
– Если ктото без условного сигнала попытается к вам проникнуть, стреляйте прямо через дверь. Эта штука даже двутавровую балку прошибает.
Агенты Сааведры особой активности пока не проявляли, они ждали вечерних сумерек, чтобы застукать Суареша в объятиях Аниты. Я только отметил их недоумение по поводу отсутствия своих коллегпротивников. Никого из агентов «Омеги» я опять не смог вычислить. И это было тревожнее всего. Через три часа мы с Анитой встретились в условленном месте.
– Ну, что поделывает наш клиент? – спросил я после того, как обрисовал ей обстановку.
– Спит сном праведника. Здорово мы его встряхнули этой ночью. Пусть сном полечит свои нервы.
– У полковника Бессмертной Гвардии нервы должны быть покрепче, – заметил я, уходя в свою каюту.
Суареш, выспавшись, приобрёл былую форму и успокоился. За обедом и по его окончании мы с ним беседовали на различные темы. Я несколько раз с различных сторон закидывал удочку по поводу планов реализации открытия Черны. Суареш отвечал неопределённо и уклончиво. К концу третьего часа я начал подозревать, что его слова о связях в Америке были просто блефом. Об этом я и сказал Аните, когда мы с ней встретились.
Я предложил ей:
– Постарайся разговорить его на эту тему. Может быть, ты добьёшься большего успеха, чем я.
Агенты Сааведры активно рыскали по всему пароходу. Им явно не нравилось отсутствие Суареша и его команды. Проходя мимо каюты Суареша, я заметил, что «контролька», оставленная мною ночью, нарушена. Значит, они уже проникали в каюту и убедились, что Суареш исчез. Это – к лучшему. Пусть суетятся, паникуют. Глядишь, и ошибок наделают.
Когда мы встретились с Анитой, мне показалась, что она выглядит несколько необычно. Я коротко рассказал ей о действиях команды Сааведры, а она подтвердила мою догадку.
– Ты прав. Суареш блефует, но не до конца. Ктото в Штатах у него есть, но он сам в нём не уверен. Поэтому и нервничает.
– И как тебе удалось его разговорить?
– А! У меня свои методы убеждения, – Анита махнула рукой с зажатыми в ней перчатками.
Только сейчас я понял, что мне показалось в ней необычным. На Аните не было ни блузки, ни чулок, ни берета. Сарафан и сапожки были надеты прямо на голое тело и босые ноги. Она заметила мой взгляд и усмехнулась:
– Еле успела одеться. У этого Суареша неистовый темперамент. А как его ещё разговорить?
– Будь осторожна. Вечереет, Сааведра потерял Суареша, а заодно и голову. Сейчас они будут готовы на любые действия, даже неразумные. Давай, встретимся здесь не через три, а через два часа. Всётаки ночью мне с ними будет справиться легче, чем тебе.
Анита кивнула и ушла в бар. А я отправился в каюту. Суареш был доволен, как слон после первой рюмки. Я позвонил стюарду и заказал в каюту ужин на двоих. За ужином я рассказал Суарешу о том, что происходит и к чему надо готовиться. Это ему явно не понравилось, он побледнел и слегка запаниковал.
– Бросьте, полковник, вам это не к лицу, –
