После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
и внимательно наблюдать за тремя агентами «Омеги», устроившимися за столиком позади меня.
Сам я продолжал потчевать слушателей дафниями и циклопами и делал при этом ещё два дела. Наблюдал за другой тройкой «омеговцев», которые заняли столик напротив. А так же гадал, почему не появляется «Советский Союз» и прикидывал возможное время, когда он сможет нагнать пароход. Внезапно в голове зазвучал голос Магистра:
– Матвей, не жди русский линкор. Мы отменили внедрение в адмирала Теплякова, когда тот получил данные воздушной разведки. Обнаружена субмарина генерала Бускероса, и сейчас линкор идёт на перехват. Оттуда он сумеет нагнать вас только в территориальных водах США. Так что, действуй самостоятельно, исходя из складывающейся обстановки.
– Понятно, – мысленно ответил я и хотел добавить ещё коечто, но мне помешали.
Кора не то, чтобы напряглась, нет, это была попрежнему невозмутимая, молодая, довольная собой и своей жизнью, особа. Но в глазах её чтото изменилось. Я воспринял это как сигнал тревоги и, не прекращая болтовни, незаметно положил руку на рукоятку «Писмейкера». А сзади раздался голос:
– Сеньор Суареш, не будете ли вы любезны уделить нам немного времени для весьма важного разговора?
Суареш изменился в лице и переводил взгляд с меня на Кору и обратно. Кора являла собой верх невозмутимости. Она продолжала ковыряться ложечкой в вазочке с остатками мороженого. Я последовал её примеру и, не выпуская рукоятки «Писмейкера», сделал глоток из бокала с коктейлем. А агент «Омеги» продолжал:
– Здесь нам будет не совсем удобно. Соизвольте пройти с нами в другое место, где нам не помешают. К вам, господа, это приглашение не относится. И прошу вас не делать глупостей. Вы под прицелом шести стволов.
Суареш был уже белее скатерти, которую он судорожно мял пальцами. Я посмотрел в его испуганные глаза и медленно опустил веки.
– В самом деле, любезный Гарсиа, почему бы вам не побеседовать с господами, раз они вас так об этом просят. Ступайте, пожалуйста, а мы подождём вас здесь, – мило проворковала Кора.
Не знаю, что Суареш подумал, но он медленно поднялся изза стола и неуверенной походкой разлаженного роботаандроида направился к выходу. Один из «омеговцев» шёл впереди, двое заняли позиции справа и слева от полковника. Агенты, сидевшие за другим столом, встали и пошли за ними. Один задержался возле нас и подождал, пока компания покинет бар.
– Счастливо оставаться, – насмешливо сказал он и тут же предупредил, – И без глупостей!
Выждав, пока он выйдет, я сказал Коре:
– Проследи, куда они пошли, и быстро – ко мне. Я буду в своей каюте.
Кора кивнула и исчезла. Через пять минут, когда я готовил снайперскую винтовку, ко мне вошла незнакомая женщина. Неухоженные волосы пепельного цвета; осунувшееся, измождённое лицо; тусклый, усталый взгляд; желтая косынка, мятый плащ неопределённого цвета и стоптанные туфли говорили, что эта женщина из палубных пассажиров низшего разряда. Я встал и заслонил собой части винтовки.
– Сеньора! Вы явно ошиблись дверью
– Нет, Матвей, не ошиблась, – ответила женщина голосом Коры, – Они увели Суареша на корму, где едут палубные пассажиры. Я иду туда. Ты меня не узнал, они тем более не узнают.
– Ну, Кора, ты – артистка! Иди, только не предпринимай пока ничего. Я беру всё на себя, ты только подстраховывай.
Кора бросила оценивающий взгляд на части винтовки, одобрительно кивнула и удалилась. А я упаковал винтовку в дорожную сумку и отправился на верхнюю палубу. Там я давно облюбовал шлюпку, из которой простреливалась вся кормовая часть парохода. Забравшись под брезент, я собрал винтовку, присоединил глушитель и приник к оптическому прицелу.
Агенты «Омеги» и Суареш стояли у самого фальшборта. Четверо агентов образовывали «коробочку», а двое разговаривали с Суарешем. Я выругал себя за то, что давно не практиковался в чтении по артикуляции губ. Но, напрягая все свои, поредевшие в этом плане, способности, мне коечто удалось всётаки разобрать. Они тоже раскусили хитрость с коронкой и требовали, чтобы Суареш добровольно отдал им микроплёнку. В противном случае они были намерены изъять её у трупа. То есть, они предлагали Суарешу ту самую альтернативу, которую он слышал от меня два дня назад. Они запросто могли осуществить своё намерение прямо среди бела дня. Палубные эмигранты не обращали на них ни малейшего внимания и вряд ли стали бы вмешиваться или звать американских матросов. Пора было вмешаться мне.
Я уложил центральную марку прицела на того, кого оценил как самого активного из «омеговцев», и слегка коснулся спускового крючка. Спуск у этой винтовки был на диво мягкий, лёгкий и короткий. Про такой говорят: «Не нажимай,
