После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
Останки “Яка” вспыхивают жарким пламенем.
Снимаю шлемофон, достаю “ТТ” и салютую “Яку”. Молча смотрю на пожирающее самолет пламя. Поняв смысл происходящего, солдаты тоже обнажают головы и в молчании смотрят на погребальный костер.
– Проводи меня до командира, сержант, – прошу я.
Р. Шехмейстер
В блиндаже, освещенном двумя большими коптилками, сидят шесть командиров. У дверей – радиостанция, за которой дежурит девушкаефрейтор.
Я определяю старшего – это капитан моих лет – и представляюсь:
– Гвардии капитан Злобин, командир эскадрильи 2го Гвардейского истребительного авиационного полка. Находился в разведке, сбит в воздушном бою, сел на вынужденную посадку в вашем расположении.
Капитан представляется в свою очередь:
– Капитан Ненашев, командир батальона 414го стрелкового полка. Держим оборону. Здоров? Не ранен?
– Все в порядке, спасибо.
– Могу чемнибудь помочь гвардии?
– Можешь. Первое, – я отстегиваю планшет с картой и подаю его капитану, – эту карту надо как можно скорее доставить в штаб фронта. Здесь последние данные о расположении танковой группы Гудериана.
Капитан бросает на карту взгляд, и его скуластое лицо вытягивается.
– Еремин! Мухой – в штаб дивизии! Бери трофейный “Хорьх” и лети, словно тебе зад скипидаром смазали.
Молоденький лейтенант вскакивает.
– Есть доставить карту в штаб дивизии!
– Береги ее, лейтенант, как невесту, как маму родную, – прошу я его. – За эту карту восемь гвардейских асов головы сложили.
– Не беспокойтесь, товарищ гвардии капитан, доставлю в целостисохранности, – заверяет лейтенант и выбегает из блиндажа.
– Слушай, гвардия, что они, в самом деле уже сосредоточились для удара? – спрашивает Ненашев с беспокойством.
– Да нет, это я так, от балды нарисовал.
Капитан мрачно улыбается и спрашивает:
– Ну а второе?
– Мне нужна связь со своей частью.
– Нет проблем. Только на прошлой неделе рацию нам в батальон выдали. Хоть со Смоленском, хоть с Москвой поговорить можно. Тоня, помоги гвардейцу связаться с его частью.
Выяснив у меня частоту. Тоня быстро устанавливает связь со штабом моего полка и передает мне микрофон. Блиндаж наполняют восторженные и удивленные голоса Лосева, Федорова и Жучкова. Слышно, как к микрофону рвется Николаев. Я докладываю обо всем. Неожиданно рация отвечает голосом Строева:
– Ну, спасибо, Андрей! Тут посты наблюдения передали уже, что в этом квадрате упали три “мессера”. Я все гадаю, кто их приветил? На тебя никак не подумал, а, выходит, зря. Ты даже не представляешь, что вы с Николаевым сделали. Плюнь мне в глаза, если к 7 ноября я тебе Золотую Звездочку на грудь не повешу! Сам к Верховному поеду с представлением.
– Спасибо, товарищ генерал.
Микрофон снова берет Лосев.
– Андрей, как там обстановка?
Я вопросительно смотрю на комбата, тот неопределенно пожимает плечами.
– Спокойная, товарищ полковник.
– Есть возможность заночевать до утра?
– Комбат, приютишь на ночь? – спрашиваю я Ненашева.
Тот подходит к рации и берет у меня микрофон.
– Товарищ гвардии полковник! Говорит командир батальона капитан Ненашев. Не беспокойтесь. Примем вашего аса с армейским гостеприимством. Не каждый день у нас такие гости бывают. Он на наших глазах из троих “мессеров” черный дух выпустил. А такое мы не забываем. Все будет в лучшем виде.
Он протягивает мне микрофон:
– Тебя требует.
– Андрей! – снова слышу я голос Лосева. – Сегодня мы за тобой прилететь не сможем. Сам знаешь почему. Ночуй у пехоты, а завтра за тобой прилетит “У2”. Только смотри там, пехота – народ хлебосольный, не каждый день к ним летуны с неба падают. Ты уж не подведи, но и не увлекайся шибко.
– Буду вести себя, как подобает гвардии.
– Тото, до завтра!
– До завтра, товарищ гвардии полковник.
В блиндаж входит старший лейтенант. Лицо его мне кажется знакомым. Но где я его мог видеть?
– Старлей, а мы с тобой до войны нигде не встречались? – спрашиваю я, когда он заканчивает свой доклад комбату. Старший лейтенант всматривается в моё лицо.
– Андрей! Злобин! Это ты, что ли? Лавров я. Костя. Mы с тобой 4 мая встречались, ты с Серегой Николаевым вместе пришел. Еще песни нам пел. Только я тогда лейтенантом был.
– А! Вот и встретились!
Я вспоминаю молодого пехотного лейтенанта, который был на той вечеринке,
