После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
мнимым, то надо срочно сворачивать операцию, дальнейшее воздействие может привести к Схлопке. Подробно об этой процедуре и о том, как А. Коршунов сдавал экзамен по темпоральной математике, описано в книге «Хроноагент».
ХРОНОАГЕНТ – сотрудник Монастыря или ЧВП, работающий в Реальных Фазах с целью осуществления определённого воздействия на её историю, развитие науки и техники, корректировки политических событий и т.д. Как правило, Хроноагент работает в виде своей Матрицы, внедрённой в избранного носителя. В исключительных случаях используются прямые межфазовые переходы.
ФАЗА (по терминологии ЧВП – Мир) – реальность, существующая в параллельном Времени, независимо от бесчисленного множества других Фаз, занимающих тот же участок Пространства. Время в каждой Фазе течет посвоему, с разными скоростями (т.е. имеет свою хроночастоту).
ЧВП – Черный Вектор Противодействия (название условное) – Организация, занимающаяся такой же деятельностью, что и Монастырь, но с несколько другой целью. Они, как сказал Старый Волк в книге «Час Совы», стремятся отвратить Человечество от технического пути развития. Их цель – создание Биологических Цивилизаций. При этом они действуют по принципу: «Цель оправдывает средства». Средства они выбирают такие, чтобы в результате технических, экологических и других катастроф Человечество осознало пагубность дальнейшего технического прогресса и отказалось от него. Борьбе с ЧВП, предотвращению организуемых ими глобальных катастроф и вмешательству в жизнь Человечества посвящены книги «Хроноагент», «Сумеречные Миры» и «Час Совы».
В.С.Высоцкий
Омар Хайям
Яркое голубое небо, и по нему спокойно проплывают редкие белые облака. Это – вверху. А внизу – зелень деревьев и трав, щебет птиц и журчание ручья. И больше никаких звуков. Все вокруг так и дышит миром и благополучием. Таким миром и таким благополучием, что у нас всех непроизвольно расслабляются руки, сжимающие оружие, которое мы держали наготове, пока шли по длинному тенистому ущелью. Кто знал, что нас ждет на выходе из него? А нас, оказывается, ждал этот райский уголок. Настолько райский, что я даже ставлю пулемет на предохранитель и закидываю его за плечо. Наш маленький дружный отряд следует моему примеру.
Первым делом направляемся к ручью. На всякий случай опускаю в прозрачную голубоватую воду датчик анализатора. Все в порядке, можно пить. Видимо, последние слова я произнес вслух, так как мои друзья как по команде припадают к холодной, кристальночистой, сказочно вкусной воде. Пьем мы долго и с наслаждением, не в силах заставить себя оторваться от этого живого хрусталя. Я не делаю никаких попыток остановить это пиршество. Это избыток еды после длительного голодания может оказаться смертельным. А от избытка воды после длительной жажды, насколько мне известно, еще никто не умирал.
Напившись от души, я еще раз осматриваюсь и замечаю небольшую высотку, поросшую низким молодым лесом. И тень (только сейчас я замечаю, что солнце припекает основательно, и в этом райском уголке довольнотаки жарко), и обзор хороший. Все условия для привала. Поднимаясь по поросшему сочной травой склону, отдаю себе отчет, как основательно мы вымотались и физически и морально за последние дни. Да полно, дни ли? Может быть, недели и даже месяцы? Да и от выпитой воды мы отяжелели основательно.
Утоленная жажда порождает неслабое чувство голода. Неплохо бы чемнибудь подкрепиться. Но я точно знаю, что в ранцах и в карманах ни у кого из нас нет ни крошки съестного. Последний сухарь я разделил на всех еще позавчера. Нет, прежде чем отправляться на охоту или рыбалку и на поиски съедобной растительности, надо как следует отдохнуть.
Взобравшись на вершину небольшого холма, я убеждаюсь, что правильно оценил его достоинства. Под ногами густая мягкая трава. Над головой сплошная крыша из веток и зеленых листьев. А между стволами деревьев хорошо просматриваются окрестности в радиусе до километра.
– Здесь отдохнем, – говорю я. – Устраивайтесь, я буду дежурить первым.
Направляюсь к густому кусту, вешаю на него автомат, ставлю пулемет на сошки и устраиваюсь возле него. Бластер, единственный оставшийся в нашем отряде, пристраиваю под левую
