После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
руку. Отсюда мне прекрасно виден участок местности, примыкающий к ущелью, из которого мы вышли. Интуиция подсказывает мне, что если нам здесь и угрожает опасность, то она может появиться только из этого ущелья, следом за нами. На всякий случай я с автоматом в руках периодически обхожу поляну, где как убитые спят мои друзья, и обозреваю окрестности. Но все вокруг спокойно; никакого движения и никакого шума, кроме птичьего гомона.
За последнее время я порядком отвык от голубого неба, белых облаков, зелени растительности и щебета птиц. Мне даже временами кажется, что я попал на чужую планету. Но я гоню от себя такие мысли. Что бы там ни было, а это – наша родная Земля. Неизвестно, конечно, в какой мы Фазе, но мы на Земле, это ясно. На Земле, а не, Схлопка знает, в каких задворках пространства – времени. Я не вижу и не слышу здесь пока ничего и никого, кроме птиц, но я уверен, что даже если здесь и водится зверье, то самые страшные, кого мы можем встретить, это какойнибудь саблезубый тигр или пещерный медведь. Но все равно это будут вполне понятные и даже близкие звери, а не апокалиптические чудовища, с которыми нам приходилось иметь дело. Может быть, здесь есть и люди. Неизвестно, какое здесь время, и какие живут люди. Но даже с вождем дикарейканнибалов, с Чингисханом, с Великим Инквизитором, с Гиммлером или японским самураем у нас будет много больше общего, чем с теми, с которыми нам волей Времени приходилось «общаться» до сих пор.
Я часто задумывался, а стоило ли нам вообще пускаться в это авантюрное предприятие, да еще и увлекать за собой слабо подготовленных для такой опасной эпопеи людей? Впрочем, тут другого решения и не было. Не могли же мы оставить их на произвол судьбы в необитаемой Фазе. Но я хорошо помню, как мы в одиночестве встречали Новый год, и что я тогда говорил. Я высказал тогда предположение, что Фазы, которые откроются перед нами, если мы сумеем раскрыть секрет таинственного перехода, могут оказаться настолько отличными от тех, где мы бывали до сих пор, что даже, несмотря на всю нашу незаурядную подготовку и богатый опыт, нам там выжить и действовать будет весьма непросто. Я тогда был очень недалек от истины. Но даже моя, как я сам тогда признал, разыгравшаяся фантазия не смогла представить того, что открылось перед нами, когда мы переступили роковой рубеж. С нашей стороны, было настоящим безумием соваться неизвестно куда без малейшей уверенности, сумеем ли мы там выжить, и сможем ли в итоге найти оттуда выход.
Но всякий раз, когда меня посещали подобные думы, я приходил к выводу, что подругому мы поступить просто не могли. Слишком долго мы искали выход из той ловушки, в которую загнал нас Старый Волк, чтобы, стоя перед открытой дверью, отступить назад, убоявшись предстоящих опасностей и неизвестности. Даже сейчас, когда все или почти все уже осталось позади, я вновь задаю себе вопрос: пошел бы я на это вновь? И ответ получается однозначным – да.
Хм! А почему это я решил, что все уже осталось позади? Что навело меня на такую мысль? Самоуспокоение, Андрюха, еще никому не шло на пользу. Я внимательно всматриваюсь в выход из ущелья, затем встаю и еще раз обхожу поляну, озирая окрестности. Все спокойно, никого не видно. Но чтото говорит мне: это спокойствие только кажущееся, временное. Как затишье перед бурей. Но в нашем положении грех не воспользоваться и таким затишьем, чтобы хоть немного передохнуть и восстановить силы и уверенность в себе. Никто не знает, что ожидает нас через день, два или через несколько часов.
Я останавливаюсь возле спящих сном праведников друзей. Да, сразу видно, как нелегко далась нам эта «прогулка». Пропыленные, закопченные комбинезоны; изможденные, осунувшиеся, похудевшие лица. Кажется, что они уже ни на что не способны. Но это только кажется. Я прекрасно знаю, если я сейчас крикну: «Подъем! К бою!», они тут же займут позиции и отразят любое нападение. Потребуется, пойдут на прорыв и прорвутся. Потребуется, пройдут еще десятки километров, где шагом, где бегом, а где и ползком. Ну а пока пусть спят. Они давно не отдыхали вот так, почеловечески, в нормальных условиях.
Я снова занимаю позицию у куста, откуда просматривается выход из ущелья. И снова мысли уносят меня к пережитому. С чего все началось? Наверное, всетаки с того весеннего дня. После завтрака я уселся возиться с зашалившим гравиметром. Он накануне показал чудовищную аномалию на участке, где таинственным образом исчез тот, кого мы знали как святого Мога. Гравиметр показал там перегрузку почти в восемь g. Но ято спокойно там стоял и держал его в руках, не испытывая никаких неудобств. И всетаки, почему он показал аномалию? Чтото всетаки там имело место. Но что? Чтобы получить ответ на этот вопрос, требовалось тщательно проверить гравиметр и быть полностью
