После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
получилось!
– Да что получилосьто? – спрашиваю я.
– Я переписала из твоего подсознания программу, которую прогоняли через тебя во время курса МПП. Ты помнишь ее?
– Только отдельные эпизоды
– Ну а теперь сможешь увидеть все от начала и до конца.
– И зачем это?
– Как зачем? Я прогоню эту программу через Анатолия. Конечно, в Секторе Z у нас такую программу готовят для каждого хроноагента индивидуально. Но, за неимением гербовой, придется писать на простой. Будем использовать то, что есть под рукой. А потом ты перепишешь мою программу, и мы прогоним ее через Наташу. Благо, методика мной уже отработана. Жаль, конечно, что у нас здесь нет возможности организовать для них Лабиринт…
– Размечталась.
Перед ужином Лена предупреждает Анатолия:
– Тебе сейчас есть нельзя. Только чай.
Анатолий безропотно соглашается. Он уже привык безоговорочно доверять нашему главному методисту и психологу. А Лена, едва закончив ужин, командует:
– Раздевайся и усаживайся сюда, – она указывает на кресло возле компьютера.
Обклеив Анатолия датчиками, она усаживается в соседнее кресло и полчаса наслаждается зрелищем своих любимых кривых и фигур. Добившись нужной, с ее точки зрения, картинки, она удовлетворенно хмыкает, берет с лабораторного столика шприц с какимто препаратом и подходит к Анатолию.
– Ну, друг мой, сейчас тебе придется пройти через все семьсот семьдесят семь кругов ада. Постарайся ни на что не обижаться, и особо не переживай. Я тебя буду постоянно контролировать. Если у тебя крыша куданибудь соберется, я тебя сразу вытащу. Ну, готов?
– Готов, – вздыхает Анатолий.
Лена делает ему инъекцию, и Анатолий почти мгновенно отключается. Она еще раз внимательно проверяет датчики, еще раз любуется картинкой на мониторе и нажимает клавишу запуска.
– Ну, поехали!
На экране возникает очень хорошо знакомый мне застенок инквизиции. Только на цепях распят не я, а Анатолий. Появляются палачи и начинают деловито готовить свой арсенал. Затем они методично, с глубоким знанием своего дела обрабатывают подвешенного на цепях Анатолия. Но это только на экране. Сам Анатолий лежит спокойно в кресле и как будто безмятежно спит.
– Что это? – с дрожью в голосе спрашивает Наташа.
– А это то, – Лена показывает на экран, – что он в настоящий момент испытывает. Это, конечно, не на самом деле. Эти картинки сейчас проигрываются через его сознание, и для него это вполне реально. Это – одна из составляющих курса МПП.
А на экране палачи сдавливают ступни Анатолия специальными колодками, а под ногти рук загоняют иглы и шила. Из динамиков несутся хриплые стоны, переходящие в рычание. Наташа зажимает уши и отворачивается.
– Не сметь! – кричит Лена. – Смотреть и слушать! Ты хроноагент или кисейная барышня? Если хлопнешься в обморок, я все остановлю, приведу тебя в чувство и запущу снова!
Через какоето время застенок сменяется сиреневой пустыней. Истерзанный, умирающий от жажды Анатолий медленно, из последних сил, ползет по горячему песку к далекому источнику.
Лена чтото переключает на панели, и характер изображения меняется. Если раньше картинка была непрерывной, то сейчас мы наблюдаем отдельные кадры. Так сказать, ключевые моменты.
– Что ты сделала? – интересуюсь я.
– Ускорила прохождение программы через сознание. Ему все равно. А каково нам будет сидеть здесь около месяца или больше? Отдельные эпизоды могут растягиваться на несколько дней и даже недель.
– Это точно, – соглашаюсь я, вспомнив, сколько времени я сам провел в каменоломне, пока не сбежал оттуда через крематорий.
А на экране монитора события разворачиваются своим чередом. Вот Анатолий доползает до кучи камней, с вершины которой бьет родник. Обдирая тело об острые камни, он лезет вверх, но едва дотягивается до воды, как изображение резко меняется. Анатолий лежит под навесом на голой земле в компании изможденных людей, одетых в мешковину.
Под навесом свободно гуляет ветер, посыпая лежащих сухим снегом. Теперь он – каторжник в каменоломне.
Один за другим проходят кадры. Изнурительная работа: каторжники, подгоняемые бичами, дробят камень. Другие каторжники таскают его наверх по крутой лестнице. Тухлая баланда на обед, кружка кипятка на завтрак, дветри картофелины или свеклы на ужин и сигарета перед сном. Короткий обогрев у костра и ночевка на голой земле. Каждое утро несколько каторжников уже не могут встать. Их добивают охранники. Трупы оттаскивают и сбрасывают с обрыва в отвал. А там непрерывно работает крематорий. Его длинное приземистое здание завершается над другим обрывом. Из открытого конца в отвал непрерывно сыплется пепел, выдуваемый
