Хроноагент. Гексалогия

а нас вызовут на аэродром.
– Но тревоги может и не быть?
– Как правило, не бывает. То есть бывает, но редко.
В бар заходят наши ребята и зовут нас в кинозал. Через пять минут должен начаться какойто американский фильм. Я добросовестно выдерживаю там около получаса и предлагаю Вере плюнуть на это «произведение киноискусства». На экране изощренный мордобой переслаивается грубой эротикой. Персонажи и мужские и женские только и делают, что демонстрируют приемы восточных единоборств и занимаются сексом. Причем удары наносятся такие, что после них минимум два месяца больничной койки гарантированы. Но противникам хоть бы что. Они тут же наносят такой же ответный удар. А потом участники таких разборок, даже не приняв душа, подхватывают своих подруг и друзей и тащат их в укромный угол. А иногда даже не тащат, а предаются «любви» прямо на месте. Сюжет отсутствует совершенно. К тому же перевод речи персонажей выполнен настолько примитивно, что нам с Верой, свободно владеющим английским языком, он режет уши. А молодняк ничего, доволен и даже в восторге.
Мы снова идем на дискотеку, а потом – в бар. Там мы долго сидим с бокалами вина и беседуем о всякой всячине. О чем могут беседовать молодые мужчина и женщина, которые нравятся друг другу и не ищут мучительно тему для разговора? О чем угодно. Внезапно на улице раздается резкий визг автомобильных тормозов. Вера умолкает и мрачнеет.
– Алеха приехал на своей тачке, – говорит она с кислой миной.
– Ну и что же? Намто что за дело до него?
– Он сейчас меня искать начнет.
– А мы разве прячемся?
В дверях бара появляется новоявленный «хозяин жизни», Алексей Московский.
– О! Верунчик! Ты здесь! – он подходит к нашему столику и берет Веру за руку. – Идем, потанцуем, ты покрутишь попкой, а потом – в ресторан. Что ты здесь над этой кислятиной припухаешь.
Вера рывком освобождает свою руку. Я встаю.
– Синьор, дама не танцует, это вопервых. А вовторых, вы должны были попросить у меня позволения пригласить ее.
Алексей несколько секунд осмысливает услышанное, словно соображая, к нему относятся эти слова или к кому другому. Потом он медленно поворачивается ко мне и еще несколько секунд смотрит на меня тупым взглядом.
– Не понял. Ты кто такой?
– Старший лейтенант Коршунов, к вашим услугам.
– Летун? Так и летай, пока летается. Лети себе, куданибудь подальше.
– А ты, я понимаю, коммерсант? Так и торгуй, пока не проторговался. Можешь прямо сейчас в свой магазин и отправляться.
– Слушай, летун, мне не нравится твой базар.
– А мне – твой.
– Да ты хоть знаешь, на кого ты наезжаешь?
– Наезжаешьто, помоему, ты.
– Хватит базарить, летун. Лети отсюда быстрее своей керосинки, пока тебе вот эти крылышки не оборвали.
Леха протягивает руку к моему погону, но дотронуться не успевает. Я перехватываю его за кисть и резко дергаю вниз. Он перегибается, приседает и кривится от боли.
– Пусти, зараза! – шипит он.
– Пущу, если ты сейчас исчезнешь и больше не будешь отравлять нам с Верой вечера. Ну?
– Ну, старлей, ты пожалеешь…
– Возможно, когданибудь и пожалею. Но ты пожалеешь раньше, если сейчас же не сделаешь так, чтобы я тебя искал и долго не мог найти. И чем дольше этого не случится, тем лучше будет для тебя. Брысь!
Ослабив захват, я толкаю Леху, и тот с маху садится на пол. Тут же поднимается, бросает на меня убийственный взгляд и, чтото прошипев, выскакивает из бара.
– Ой! – качает головой Вера. – Что теперь делать?
– Как что? Сидеть и пить вино.
– Андрей, он же никогда не ходит один.
– Знаю я его компанию. Публика, не стоящая рублика. Сиди спокойно.
Но посидеть спокойно уже не получается. Визит Московского отравил атмосферу вечера. Мы быстро допиваем вино, и Вера предлагает:
– Пойдем отсюда.
Мы выходим на крыльцо. Но едва мы спускаемся по ступенькам, как от стоянки автомобилей нам навстречу идут четверо. Команда Московского. С их помощью он прокручивает свои неблаговидные делишки в городке. Накачанные, наголо остриженные молодые ребята, с крепкими шеями и непоколебимой уверенностью в своем превосходстве над окружающими и в своей абсолютной безнаказанности. У двоих из них нунчаки. Московский сидит в своей «Тойоте», наблюдает и массирует руку.
– Ой! Андрей! Я же говорила. Что сейчас будет? – испуганно лепечет Вера.
– А ничего не будет, – слышится сзади голос Виктора. – Ты, Верочка, поднимись на крылечко, от греха подальше. А мы пока с этими господами побеседуем.
За Виктором с крыльца спускаются еще трое летчиков нашей эскадрильи. Они не принимают устрашающих поз, не издают никаких воплей, как в дурацких фильмах. Спокойно улыбаясь, они