После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
еще пока ничего не вижу. Но вот на дисплее появляется метка. Она быстро перемещается. Видно, что «семьдесят первый» выжимает все свои неслабые возможности и прет на максимальной скорости, почти под три тысячи километров в час. Хорошо еще, что не на предельной высоте. Черта лысого тогда бы мы его достали.
– Ух и чешет! – слышу я восторженный голос Виктора.
– Я – двадцать пятый! – докладываю я. – Цель вижу, атакую! Виктор! Работаем по схеме два.
Сваливаю машину на правое крыло и вхожу в пике. Мы и так почти на предельном потолке наших машин. Нам придется атаковать его уже с динамического потолка, то есть с вершины горки, на которой машина может удержаться лишь считаные секунды. За это время надо успеть прицелиться и выстрелить.
Набираем в пикировании дополнительную скорость и тут же идем вверх. Я не гонюсь за «семьдесят первым», его нам все равно не догнать. Я строю маневр так, чтобы он, когда мы будем на вершине своей горки, оказался в секторе нашего обстрела.
Судя по всему, «семьдесят первый» заметил нас. Он пытается отвернуть на восток. Но на такой скорости и у такой неповоротливой махины радиус разворота получается гигантский. Ему от нас не уйти. Вся его надежда на высокую скорость. Но мой радар наведения уже захватил его, и бортовой компьютер обрабатывает цель. «Семьдесят первый», не имея возможности ни сбросить скорость, ни отвернуть, сам вползает в мой прицел. Сейчас у него индикатор истерически верещит: «Ты в прицеле!» Но он ничего не может поделать.
Пуск! Изпод плоскостей срываются две ракеты. И тут справа на фоне светлеющего неба стремительно прочерчиваются дымные черты. Это стреляет Виктор. «Семьдесят первый» уходит вперед, но ракеты настигают его. Три попадания! Один за другим вспыхивают взрывы, и горящие обломки разведчика продолжают лететь прежним курсом, забирая вниз к морю. Парашютов не видно. Разве тут уцелеешь! Мы снижаемся, и я докладываю:
– Я – двадцать пятый! Цель уничтожена. Задание выполнено.
И тут же слышу тревожное предупреждение:
– Двадцать пятый! В вашем квадрате пара «восемнадцатых»! Они вас атакуют!
Я уже и сам их вижу. Положение не из приятных. Я пикирую как раз к ним в прицел. И самое отчаянное, они сейчас в такой позиции, что, как я ни маневрируй, они все равно сядут мне на хвост. Оглядываюсь. Виктор приотстал километра на полтора. Ему легче, он еще сумеет выйти им в лоб. А моя скорость сейчас такая, что мне придется разворачиваться прямо в прицеле у ведущего «восемнадцатого».
– Виктор! Отсеки ведомого, а от ведущего я попробую уйти!
– Осторожно, Андрей! Держись, с ведомым я управлюсь!
Даю полную тягу двигателям и пытаюсь в развороте оторваться от головного американца. Но у «восемнадцатого» скорость несколько выше, чем у меня, он не отстает. Пытаюсь маневрировать, здесь у меня преимущество, но расстояние между нами такое, что «восемнадцатый» все равно не выпускает меня из прицела. Мой индикатор постоянно сигнализирует об этом. Сейчас он выйдет на дистанцию эффективного поражения, и – привет! Надо както выкручиваться. Внезапно в голову приходит шальная мысль. Мне неизвестно, делал ли ктонибудь на «двадцать девятых» «кобру». Но чем в принципе мой «МиГ29» отличается от «Су27»? Разве что мощностью двигателей. А аэродинамика у них почти одинаковая. Я встречался с ребятами, которые летали на «Су». Они тоже не все умеют делать «кобру», но они рассказывали, как она делается. Я пробовал, но получалось не очень. Если честно сказать, то совсем не получалось. Но одно дело в учебном полете, другое – в бою. Сейчас у меня все равно нет другого выхода. Тем более что и американец не ждет от меня ничего подобного. Он считает, что моя песенка спета. Посмотрим, кто будет петь последним.
Продолжаю маневрировать, а сам внимательно наблюдаю за американцем. Он все ближе и ближе. Мне надо не прозевать пуска ракет, и раньше дергаться тоже нельзя, срубит. Вот, сейчас… сейчас… Есть! Под плоскостями «восемнадцатого» вспыхивает пламя. Я резко дергаюсь вверх и закладываю такой тангаж, что «МиГ» встает на дыбы, а у меня глаза проваливаются до затылка. «Кобра» получилась, конечно, ублюдочная. Я всетаки не Пугачев, а всего лишь Коршунов. Но главного я добился. Скорость значительно сброшена. Ракеты американца проскакивают подо мной и тут же загибают траектории вверх. Но это уже бесполезно. На сто восемьдесят им не развернуться, они меня уже потеряли.
«МиГ» запрокидывается на спину, и я, чуть не потеряв управление, сваливаюсь вниз. При этом я едва не сталкиваюсь с проносящимся вперед американцем. Он, наверное, так и не понял, что же произошло, и куда я делся. Все заняло считанные секунды. А я выравниваю машину, и американец оказывается прямо передо мной и чуть выше. Он
