После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
– пролепетала я. Но Ярик замотал головой и припал губами к моей груди, а рукой начал ласкать мои бедра. Я не стала больше возражать и ответила на его ласки. А когда он, приподняв меня за талию, осторожно, но решительно вошел в меня, я поняла, что именно такой встречи с ним я ждала и страстно желала. Я бросилась ему навстречу, и мы растворились друг в друге, превратились в одно целое.
Когда я перестала ощущать Ярика в себе, я испытала разочарование и даже обиду. Но Ярик не дал этому чувству разгореться. Он снова подхватил меня на руки и понес в дом. Мы забыли обо всем на свете. Для меня весь мир сосредоточился в одном Ярике, а для него – во мне. Как мы только друг друга не ласкали! Как мы только не предавались любви! В ход пошло все, на что только оказалась способна наша необузданная фантазия. А она разыгралась не на шутку.
В короткие перерывы, когда мы отдыхали и набирались сил для дальнейших приступов друг на друга или подкреплялись, запивая немудреную пищу легким вином или кофе, Ярик изложил мне то, что он имел в виду при встрече. Оказывается, в госпитале флотской базы в Кенигсберге открылась вакансия. Ярик договорился, что на эту должность примут меня. Он уже записал меня на прием к начальнику медицинской службы военноморского флота Республики. Завтра мне надо лететь в Ленинград.
– Там тебя оформят в кадры Флота, и ты прямо оттуда лети в Кенигсберг, я там присмотрел хороший домик в пригороде. Тебе понравится. Там мы и сыграем свадьбу.
– Но Ярик, а как же моя работа в институте? Я там должна быть уже послезавтра. У нас готовится серьезный эксперимент. Вдруг чтонибудь случится…
– Что, они к этому времени другого врача не найдут? Перестань. Вакансии во Флоте не каждый день бывают.
– Оно, конечно, так. Но подумай, каково мне будет жить одной, с новыми соседями, с новыми сотрудниками почти год. Ведь ты уходишь в плавание.
– Слушай, Геля, у меня складывается впечатление, что ты не хочешь выходить за меня и вообще охладела ко мне.
– Что ты городишь?
Во время разговора мы не прекращали ласкать и возбуждать друг друга. Я наклонилась и припала губами и языком к его гордому естеству. Очень скоро Ярик разрядился, застонал и откинулся на спину. Я улеглась на него, обхватив его ноги своими, и, покрыв его поцелуями, предложила:
– Ярик, я понимаю, что мы с тобой давно стремились к этому. Я все сделаю, как ты сказал. Только из Ленинграда я полечу не в Кенигсберг, а в Брно. Дай мне хоть два дня, чтобы сдать дела, попрощаться с сотрудниками и лично пригласить их на нашу свадьбу. Ведь в плавание ты уходишь через две недели.
– Хорошо. Только эти два дня мне будет тебя не хватать. Не знаю, как я вытерплю.
– А как ты терпел до сих пор?
– С большим трудом. Ты даже представить не можешь, с каким!
Он подтянул меня за талию и, усадив над собой, припал лицом к моему лону. Я корчилась и визжала так, что, наверное, и в Праге было слышно. Ярик умел делать это великолепно! Впрочем, то же самое он говорил и обо мне.
Мы задремали лишь под утро, утомленные до смерти, но страшно довольные друг другом. Проснулись мы около десяти часов со страстным желанием продолжить начатое вчера. Но время уже было позднее, и мы позавтракали и вызвали такси. Труднее всего оказалось одеться. Сапожки в одном месте, пелерина – в другом, блузка – в третьем. Юбочка и берет оказались в беседке, а жилетка и трусики – в стогу сена. Я еле успела одеться к прилету такси.
В Праге я первым делом связалась с Ленинградом. Адъютант начальника медицинской службы Флота генерала Павловского сказал мне, что меня ждут в пятнадцать тридцать. У меня даже не оставалось времени заскочить домой. Я связалась с мамой и сказала ей, что срочно улетаю и вернусь не скоро.
В Ленинград я прибыла ровно за час до назначенного срока. В огромном городе очень трудно попасть куданибудь к намеченному времени. Но я знала, что военные не прощают неаккуратности, и приложила все усилия, чтобы успеть вовремя. Когда до Адмиралтейства оставалось всего три с небольшим километра, воздушное движение над центральной частью города закрыли.
– Это надолго? – спросила я водителя, когда мы приземлились.
– Кто знает? Судя по всему, магнитная буря наводит помехи в системе регулирования движения. Когда такое случилось последний раз, движение застопорилось на сорок минут.
На таймере было пятнадцать ноль пять. Я выскочила из аэрокара и поймала наземную машину. Хоть и медленно, но я продвигалась к Адмиралтейству. С замирающим сердцем я следила за меняющимися на дисплее цифрами. В приемную я вошла и представилась за несколько секунд до пятнадцати тридцати. Адъютант удивленно посмотрел на меня и с сомнением в голосе произнес:
– Генерал медицинской службы ждет вас. Проходите.
Я, конечно,
