После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
беседуют. Через несколько минут я тоже врубаюсь в лексику аборигена и присоединяюсь к разговору. А еще немного погодя, в разговор вступают и Наташа с Анатолием.
Аборигена зовут Лей Вир. Он живет в поселке, который расположен в шести кахах отсюда. Нас он сначала принял за хассов, но потом увидел, что у нас светлые волосы, нет усов и одеты мы иначе. Тогда он подумал, что мы тоже лей, но откудато из очень далекого поселка. Таких шуков, он показывает на наши ботинки, он никогда не видел. Да и хассы, видно, редко нас посещают. Вон сколько железа с собой носим.
– Так, говоришь, твой поселок недалеко? – прерываю я его болтовню.
– Рядом. Пойдемте, я отведу вас, – с готовностью предлагает Вир.
– А почему ты ночевал здесь, а не дома?
– Ночь на охоте застала. Пришлось здесь укрыться. В темноте ходить опасно. Можно и на хасса напороться. Пойдемте.
Он встает и идет вниз по течению ручья. Мне сразу становится ясно, почему никто из наших не услышал, как Вир подходил к развалинам. Он идет профессиональной походкой охотника, совершенно бесшумно. Его шуки, сделанные из очень мягкой кожи, почти не оставляют следов. А Вир на ходу продолжает говорить. Но из его речи мы почти ничего не можем почерпнуть для себя. Кто такие хассы? Все, что мы в состоянии узнать про них, это только эпитеты. Проклятые, сволочи, гниды чешуйчатые, жабы желтоногие и тому подобное. Единственно полезную информацию Вир выдал о том, что хассы не любят, когда у леев появляется много металла. Они его отбирают, а кузнецов и рудознатцев безжалостно уничтожают. Поэтому наконечник копья у Вира и его нож для леев – целое состояние. Леи – это, видимо, племя, к которому принадлежит Вир. Впрочем, леи, скорее всего, раса. Ведь нас он тоже принял за леев.
Внезапно Вир умолкает и останавливается. Он делает нам знак оставаться на местах и не шуметь, а сам принюхивается. Потом быстро и бесшумно исчезает в зарослях. Оттуда слышится приглушенный шум и чейто короткий визг. Через минуту Вир возвращается, неся на плече небольшую дикую свинью. Он доволен. Вчера он весь день гонялся за стадом свиней и к ночи потерял его. А сегодня эта свинка отбилась от своих, и теперь он, Вир, возвращается в поселок не с пустыми руками.
Поселок действительно оказывается неподалеку. Если бы вчера мы пошли не вверх по ручью, а вниз, то вышли бы прямо на него. Боюсь только, что наше появление на ночь глядя вызвало бы там панику, и дело могло бы дойти до стычки. А сейчас, когда мы появляемся вместе с Виром, нас встречают с любопытством, но спокойно.
Поселок состоит из четырех бревенчатых срубов без окон и полутора десятков землянок. Срубы крыты жердями и хвойными ветками, а накаты землянок выполнены из ошкуренных бревен. Все жители поселка одеты одинаково, как и Вир, и мужчины, и женщины, без различия пола. Впрочем, одно отличие есть. У женщин пояса шире и ярче, и волосы схвачены более светлыми ремешками, чем у мужчин. У некоторых ремешки даже вышиты незатейливыми узорами. Все жители поселка высокие и светловолосые. У мужчин нет и следа от усов и бород. Но чтото в этом поселке еще есть особенное, что до меня доходит не сразу. Лена понимает это раньше и спрашивает Вира:
– А почему у вас так мало детей? Их почти не видно.
– Все хассы, будь они прокляты! – непонятно отвечает Вир.
Он приводит нас в большую землянку. Она довольно просторна. Вдоль правой и задней стены тянутся нарылежанки, покрытые шкурами. Слева от входа – очаг. Дым от него выходит в отверстие в накате землянки и через вход. Потолок основательно закопчен, но пол чистый, посыпан песком. Над очагом пристроен большой глиняный котел, а сбоку, над углями, помещен вертел, на котором печется мясо.
Землянка рассчитана примерно на пятнадцать человек. Но мы застаем там только двух женщин – одна уже в годах, другая помоложе Вира, – маленького мальчика лет четырех и девочку лет восьми.
– Это леи из дальнего поселка. Я встретил их в старых развалинах, – представляет нас Вир и покидает землянку.
Мы не успеваем перекинуться с женщинами и парой слов, как он возвращается, и с ним приходят человек шесть мужчин. Все рассаживаются на нарах. Вир усаживает и нас, а молодая женщина достает откудато большой кувшин и, двигаясь по кругу, наполняет кружки, которые раздала нам пожилая хозяйка. Судя по пене и запаху, это пиво. Мужчины поглядывают на нас с любопытством, но вопросов пока не задают. Правильно. По всем обычаям гостей сначала угостить надо, потом уж и расспрашивать. С особым интересом они поглядывают на Наташу. Оно и понятно. Она единственная среди нас имеет темные волосы.
Вир поднимает свою кружку и делает первый глоток. Мы собираемся последовать его примеру, но распробовать местное пиво нам не удается. Со двора доносится шум, и испуганные
