После командировочных посиделок летчик-испытатель Андрей Коршунов просыпается поутру не только в чужом номере, но и в чужом времени и даже… в чужом теле. На дворе 41-й, через месяц начнется война, а он теперь — летчик-истребитель Злобин, прибывший в Москву за новым назначением.
Авторы: Добряков Владимир Александрович, Калачев Александр
и пирамидами. В пирамидах стоят ружья, а на стеллажах лежат мечи. Выходит, что при входе в город оружие отбирают не только у леев, но и у хассов. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Судя по тому, что рассказал о хассах и их происхождении Вир, эта мера предосторожности не лишняя.
Соседнее отверстие слегка освещено изнутри. Оттуда тянет смрадом и доносятся непонятные звуки. Заглядываю и туда. Звуки – это многоголосый храп. А отверстие – вход в обширную пещеру, застроенную несколькими рядами трехэтажных нар. На нарах спят обнаженные хассы. Впрочем, не все спят. Шесть хассов сидят вокруг бадьи с пивом, черпают кружками и молча накачиваются хмельным пойлом. Еще несколько хассов чтото жуют. Трое играют в карты. Все это происходит в абсолютном молчании. На нас хассы не обращают никакого внимания. Только хасс, сдающий карты, задерживает на нас равнодушный взгляд. Но его тут же отвлекают партнеры по игре, толкая в бок: «Сдавай, мол! Нечего глазеть по сторонам».
В нескольких следующих пещерах расположены такие же казармы хассов. В шестой или седьмой по счету мы обнаруживаем чтото вроде кабака. Полусферическое помещение с отверстием в центре потолка тускло освещено четырьмя плошками с горящей жидкостью. Пожилой лей с седыми волосами ниже плеч наливает в глиняные кружки пиво из стоящей на возвышении бочки. Еще один лей, помоложе, возится у очага, где чтото готовится. Леймальчик разносит какието немудреные яства на больших глиняных тарелках. За грубыми большими столами сидят хассы. Они пьют пиво, едят, курят короткие черные сигары. Дым, смешиваясь с чадом очага, густо застилает все вокруг и вытягивается через отверстие в потолке.
Еще через две казармы мы попадаем в бордель. Самый настоящий. В этой цилиндрической пещере по кругу расставлены десять узких скамейлежанок, обитых кожей неопределенного цвета. На скамьях лежат обнаженные лейские женщины. С ними совокупляются хассы. Их больше чем женщин. Возле каждой пары в полной боевой готовности стоят по три, четыре хасса и с любопытством наблюдают за процессом. Стоит одному закончить, как его место тут же занимает другой. А первый закуривает сигару и либо, одевшись, уходит, либо занимает новую очередь. Иногда одна из женщин знаком останавливает очередного хасса и уходит в соседнее помещение. Довольно быстро она оттуда возвращается (а может быть, это приходит вторая смена, в дыму плохо видно), и процесс «любви» возобновляется.
Несколько минут мы наблюдаем эту сцену грубой эротики. Сладострастное сопение, кряхтение, насмешливые возгласы, стоны и выкрики составляют «звуковое сопровождение». Хассы обращаются с женщинами, как с неодушевленными предметами. Если ктото их них желает спариваться както иначе, он без лишних слов заставляет женщину принять нужную позу, и та безропотно соглашается. Причем я не замечаю, чтобы эти женщины были както угнетены своим состоянием. Судя по их движениям при спаривании, стонам и выкрикам, этого не скажешь. Я украдкой бросаю взгляд на Вира. На его лице нет ни отвращения, ни гнева, ни даже какогото интереса. Сплошное равнодушие. и не понять: то ли у него железная выдержка, то ли ему это действительно до фонаря. Мы уходим.
Еще несколько казарм, кабак, и еще один бордель. Мы уже сделали почти полный круг по пандусу и поднялись на второй ярус, когда одно из отверстий открывается в слабо освещенный тоннель. Тоннель длинный, из него тянет поток воздуха, в котором ощущается какойто непонятный запах. Пройдя по тоннелю десяток метров, мы слышим невнятный шум: постукивание, шипение, треск. Вскоре тоннель приводит нас на галерею над обширным помещением. В десяти метрах под нами расположен целый цех по производству обуви. Тридцать леев шьют из золотистой кожи сапоги. Производство, вопреки ожиданию, не ручное. Внизу работают и швейные машины, и прессы, и раскройные ножницы и еще какието агрегаты. Я оборачиваюсь к Виру:
– Эти леи живут здесь?
Он кивает. Мы, насмотревшись на производство, идем дальше. Очередной тоннель выводит нас к такой же цилиндрической пещере, в какую мы вошли вначале, только поменьше. Мы вновь движемся по спиральному пандусу. Теперь отверстия, расположенные вдоль него, ведут в жилища леев. Они значительно меньше и обставлены покомфортнее. Видно, что здесь живут семьями. Во многих жилищах спят дети. Время уже позднее. Попадается нам несколько общих столовых и два кабака. Зато борделей здесь нет. Леям они, видимо, ни к чему.
Мы минуем еще одну производственную зону. Мыто с Леной в свое время прошли Лабиринт и можем вынести и не такое. Но на Анатолия и Наташу атмосфера кожевенного производства действует, мягко говоря, удручающе. Мы стараемся поскорее миновать галерею, под которой вымачиваются, парятся и красятся
